Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 2

Глава 35

35

     Хотя еще предстояло взять города Мессении, ни у кого уже не было сомнений, что казавшаяся многим бесперктивной авантюрой компания, конечной целью которой было завоевание Мессении, победоносно завершится.

     Поначалу по мере продвижения коринфского войска в эту область, казалось, что так и будет. Мессенцы и не помышляли более о том, чтобы противостоять Пентакиону в открытом сражении, а вверили свою судьбу крепостным стенам городов, которые успели хорошо подготовить к обороне. Через глашатаев Пифодор призывал противников к сдаче, обещая им сохранение жизни, свободы, значительной части имущества и государственного устройства. Мессенские перебежчики сообщали, что многие их соотечественники готовы сдаться, наслышанные о великодушии Пентакиона, и склоняют к этому других. Все же среди местного населения возобладало желание продолжать сопротивление. Тем не менее, учитывая сильные пораженческие настроения, Пифодор не сомневался, что недолго придется ждать успешного завершения компании. Но оказалось, что рассчитывать на скорую победу еще слишком преждевременно. Достичь ее воспрепятствовало вмешательство Македонии. Ее царь Антигон Третий Гонат хорошо понимал, что гегемония Коринфа на Пелопонессе является главным препятствием на пути восстановления македонского господства на этом полуострове, имеющем исключительно большое стратегическое и экономическое положение. Ослабленная происшедшим несколько лет назад опустошительным вторжением галлатов, вынужденная отражать частые нападения северных воинственных варварских племен  Македония пока не имела достаточно сил для возвращения утраченных в Греции территорий. Но Антигон вел активную тайную деятельность, направленную на ослабление наиболее сильных полисов и антимакедонских партий. Он засылал лазутчиков в Аркадию, которые подстрекали ее жителей к восстанию против захватчиков. Оно стало возможным только благодаря тому, что здесь сохранилось немалое количество годных к военной службе мужчин, поскольку Пифодор большинство жителей взятых городов не разрешал ни продавать в рабство, ни убивать, ограничивая алчность своих солдат лишь грабежом имущества, в которое, правда, входили и рабы.   

     Метяжи произошли в пяти аркадских городах. Коринфские гарнизоны были изгнаны или перебиты. Одному, находящемуся в Орхамене удалось укрыться за стенами акрополя и держать оборону до подхода армии Пентакиона, который спешно вернулся в Аркадию. Он снова столкнулся здесь с упорным мужественным сопротивлением, причем совершенно иного характера, чем прежде, которое вполне можно было бы назвать партизанским. Повстанцы устраивали всякого рода засады, захватывали обозы, нападали на небольшие отряды. Иногда атаковывали и крупные, даже основную часть коринфского войска, но после первого же своего неожиданного натиска быстро уходили вглубь труднодоступной хорошо знакомой им местности, чтобы выждать благоприятный момент для нового нападения.

     Пифодору пришлось учиться действовать в новых, совершенно непривычных для него условиях ведения войны. Он с честью для себя справился со сложной задачей. Ему удалось выработать свою очень эффективную тактику, с помощью которой уверенно полностью подавил восстания, как ни старался воспрепятствовать этому македонский царь.

     Затем снова вторгся в Мессению и довольно быстро овладел ею, так как воюя с повстанцами, научился не только бороться с партизанским движением, но и успешно с небольшими потерями штурмовать города. Быстрому достижению победы способствовала и позиция Спарты, которая на сей раз не поддержала мессенцев.

     Сограждане вызвали Пентакиона в Коринф для воздания ему подобающих почестей или, как тогда говорили, для прославления.

     Едучи в столицу созданной им державы и видя какую обширую территорию сумел завоевать, наш герой испытывал чувство упоительной гордости и думал, что вполне может считать себя добившимся исполнения заветной мечты, взлелеянной им еще с детства, мечты стать выдающимся полководцем, завоевателем.

     В Коринфе опять ликующие толпы осыпали его цветами и восхвалениями, усыпали цветами и путь ему. Не жалели при этом и вина, которое лили на мостовую перед стратегом, въезжающим в город и скачущим по улицам. Под звуки флейт люди пели: «Славься, славься!» В храме Ареса жрецы в присутствии прославляемого стратега и представителей местной элиты совершили  богатые жертвоприношения из состава военной добычи, вознося в молитвах благодарность богу за ниспосланные победы. Люди менее знатные молились в это время во дворе святилища, а кто не уместился в нем, за оградой.

     Благодаря доставленным из Мессении трофейным богатствам были устроены двухдневыные всенародные гуляния с щедрыми пиршественными угощениями на главной площади города.

     Среди коринфян возобладало желание продолжить эксплуатировать полководческий талант Пентакиона и мощь его наемной армии, которая сама должна была добывать огромные средства на свое содержание и бездеятельность которой слишком дорого обходилась государственной казне. Люди видели явную выгоду от успешной захватнической экспедиции. Пусть далеко не все вернулись из нее с хорошей добычей. Зато цены на рынках значительно снизились – и на хлеб, и на ремесленные изделия и на рабов. Бедноты стало заметно меньше. Кроме того, столь ощутимого улучшения благосостояния коринфян удалось достигнуть с минимальными потерями для них, ведь победа была одержана преимущественно силами наемников. Продолжению агрессивной политики Коринфа способствовал и подъем патриотических настроений его граждан, мечтавших о том, чтобы их держава стала еще обширнее и могущественнее, даже, возможно, не уступающей великим заморским царствам. Причем столь амбициозные надежды многим казались вполне выполнимыми, если войском будет по-прежнему командовать непобедимый Пентакион, опирающийся на тоже незаурядный стратегический талант начальника конницы Адранодора.

     Новым объектом для нападения была выбрана Спарта. Основная часть наемников Пентакиона как раз поблизости от нее, в соседней Мессении, находилась на отдыхе.