Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 2

Главы 36 - 45

                                                                      36   

     Уже через два дня после празднования победы Совет велел стратегу снова идти походом на Лакедомон. Однако произошло неожиданное: всегда беспрекословно подчинявшееся Пентакиону войско вышло вдруг из повиновения и стало угрожающе кричать, уверяя, что ни с кем не собирается воевать, пока не будет возобновлена ежедневная выплата жалования солдатам и возвращен им долг. Наемники получали по две драхмы в день. Прошло уже почти три месяца, как эти выплаты прекратились. Коринфские власти рассчитывали расплатиться с армией предполагаемой лаконской добычей.

     Наемники угрожали разграбить город, если не будут выполнены их требования. Они вполне могли осуществить угрозу, так как уже находились внутри Коринфа и численно значительно превосходили его мужское население, способное оказать сопротивление. Ситуация напоминала начало армейского бунта. Положение усугблялось тем, что денег в государственной казне в настоящий момент было мало. Это может показаться странным, учитывая то, что полис недавно завоевал большие территории. Но он вел слишком дорогостоющую войну далеко от своих рубежей, что ему было не по силам. Дань же с захваченных разоренных государств пока невозможно было собрать. Правда, еще недавно деньги на оплату наемников имелись и даже на три месяца вперед. Однако в результате финансовых махинаций некоторых высокопоставленных лиц они были потрачены на другое. Даже долг храмам, из которых были изъяты средства на ведение военной компании, еще оставался невозвращенным. Большие надежды коринфские власти возлагали на добычу, взятую в последнем сражении – благо, она еще была неподеленной, поскольку стратег пока не разрешал ее делить, так как из-за нее в войске начались сильные раздоры, вызванные тем, что участвовавшие в нападении на ахейский лагерь солдаты требовали выплатить им большую долю, чем остальным.

     По приказу архонтов Пифодор передал все трофеи чиновникам, в обязанность которых входило в случае необходимости сбывать военную добычу. Произошло то, что происходило всегда, когда она продавалась спешно в больших количествах – многое пришлось уступить покупателям почти за бесценок. В результате выручка составила лишь сумму, какой едва возможно было покрыть задолженность не более, чем двум тысячам воинам. Власти Коринфа попробовали выйти из положения, использовав еще не совсем утихшие раздоры в войске. Архонты объявили, что расплатятся лишь с теми, кто участвовал в победном нападении на ахейский лагерь, которое как раз и позволило захватить добычу, а остальных наемников увольняют со службы в наказание за позорное бегство от неприятеля и за якобы уклонение от участия в контрнаступлении.

     Но войско не поддалось на такую уловку и только сплотилось.

     Между тем необходимо было торопиться пополнить численность аркадских гарнизонов, из которых Пифодор, двигаясь на помощь осажденным соотечественникам, забрал половину воинов. Однако все, кого он посылал, отказывались идти туда. Не действовали никакие просьбы, требования, увещевания, ни даже обещание выплатить жалование, задолженное, и на три месяца вперед. Правда, когда было обещено выплатить все это в двойном размере, и деньги начали выплачиваться, нашлось немало желающих пополнить аркадские гарнизоны. Однако они в конце концов отказались отправиться туда, так как остальные наемники стали угрожать убить их.

     Пифодор не узнавал своих солдат, всегда охотно, с радостью исполнявших любые приказы стратега, всячески старавшихся показать, что готовы служить ему, что любят его, а теперь упрямо непослушных, говоривших с ним недоброжелательно, грубо, а порой даже злобно.

     Пифодор обратился к Совету с просьбой разрешить отправить на гарнизонную службу в Аркадию триста резервистов. Пританы ему ответили отказом, причем возмущенно заметили: «Как ты, стратег, можешь просить об этом, когда город переполнен врагами и на счету каждый коринфский воин?!»

     Пифодор действительно недооценивал опасность сложившейся обстановки, поскольку верил, что продолжает пользоваться высочайшим, незыблемым авторитетом в наемной армии и скоро сумеет восстановить в ней порядок, что проявление мятежного духа у всегда дисциплинированных солдат не может быть продолжительным, а тем более ведущим к настоящему вооруженному бунту, что дальше угроз они ни в коем случае не пойдут.

     Пока ему и в самом деле удавалось удерживать воинов от агрессивных действий. Впрочем, в том, что те еще некоторое время продолжали сохранять благодушное отношение к местному населению была не только заслуга стратега. Этому способствоало также и понимание ими того, что они находятся на службе у коринфского народа, который обязаны защищать, а не обижать, понимание того, что именно местные жители являются их нанимателями, что только они утверждают на всеобщем собрании граждан принятые решения Совета о численности и денежном содержании наемников.

     Наемники никого не принуждали давать свое жилье им для постоя, а поселились в гимнасии и палестре, и в палатках, тесно поставленных на пустыре между крайними домами и западной городской стеной, пока не занятом строениями.

     Видя сколь миролюбиво по отношению к местному населению настроены наемники, многие коринфяне готовы были усомниться в достоверности слухов об их угрозе разграбить город и даже в том, что они действительно взбунтовались. Кроме того, было немало людей весьма довольных присутствием в Коринфе множества наемников, ведь они щедро тратили здесь свои деньги – то, что еще сохранилось у них от прежних выплат жалования, от доставшейся им мессенской добычи, а также от того, что успели прихватить от добычи, захваченной в последнем сражении с ахейцами – после этой победы, они отнюдь не остались без вознаграждения, так как деньги и разного рода драгоценные украшения, которые особенно любили носить варвары, успели забрать у убитых и пленных сразу после боя, пока основная часть трофеев не была сложена в специально отведенном месте, где, находясь под охраной, дожидалась решения стратега как поступить с нею – разделить между воинами такой, какая она есть, или пустить в продажу, чтобы вырученными деньгами выдавать жалование солдатам (как мы знаем, Пифодор вынужден был повременить с таким решением по причине раздоров среди подчиненных).