Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 3

Глава 6 (51)

 51

     Как ни было поглощено внимание нашего героя ожидаемым приходом конвоиров, как ни готовился он психологически к этому, все же для него неожиданно и страшно прозвучали вдруг послышавшиеся за дверью шаги и лязг отпираемого засова.

     Пифодор заметался на месте, невольно порываясь спрятаться где-нибудь, хотя знал, что спрятаться здесь совершенно негде. Он словно забыл, что решил встретить врагов лицом к лицу, спрятав за спиной развязанные руки. В следующий миг он бросился к двери, пока она еще не открылась, и стал около нее, вжавшись спиной в стену. Поддавшись паническому страху, он мгновенно переменил принятое решение. Теперь он надеялся, оказавшись за спинами вошедших, если они не заметят его боковым зрением, ускользнуть из карцера и просто пуститься бежать, хотя понимал, что лишит себя таким образом возможности завладеть оружием, что выбраться из крепости, где на стенах столько вражеских воинов, конечно же, не сможет. Но поддавался паническому страху наш герой только мгновения. Буквально сразу он сумел овладеть собою. Поспешил спрятать за спину руки, подумав, что бой можно начать и здесь.

     Дверь отворилась. Яркий дневной белый свет залил камеру, вновь явив глазам каменную кладку стен, глиняный пол, высокий дощатый потолок. Слева появился носастый профиль с черной щетиной на скулах. В следующий момент Пифодор увидел перед собой широкий, с коротко подстриженными темными волосами, затылок вошедшего мужчины, одетого в серую из грубой ткани хламиду. Он явно не заметил нашего героя – стал прямо перед ним к нему спиною. Чувствовалось, что удивленно оглядывает камеру, не видя заключенного, и сейчас обернется к Пифодору.

     «Да неужели они прислали за мной только одного?» – поразился тот: он успел глянуть в дверной проем и не увидел никого, кто бы шел следом за вошедшим. «Вот это удача!» – мелькнуло у него в голове.

     Вражеский воин уже оборачивался. Наш герой схватил руками крепко его голову. При этом зажал ему рот, чтобы не дать кричать. Опытный борец, Пифодор знал и смертельные приемы, которые греческие юноши и мужи осваивли с целью применять их не на спортивных площадках, а в бою. Одним из таких приемов он старался убить сейчас вражеского воина. Наш герой не сомневался, что одолеет легко и быстро, видя, что противник мал ростом и сложения отнюдь не атлетического. Если бы прием получился, смещение шейных позвонков вызвало бы немедленную смерть. Но прием не получался. Противник больно, как когтями, вцепился ногтями в руки Пифодора. Упираясь мускулистыми ногами в пол, напрягался и всячески изгибался своим жилистым и упругим как пружина телом. И хотя это ничуть не напоминало контрприем, Пифодор никак не мог добиться своего. Затрудняла ему борьбу необходимость постоянно сжимать рот противнику. Все же тот издавал довольно громкое мычание. Пифодор боялся, что оно привлечет внимание кого-нибудь находящегося поблизости. Несмотря на тщедушный вид, враг оказался очень силен. Наш герой делал попытки зажать ему и нос, чтобы, вообще прервать дыхание. Но это тоже никак не получалось. Пифодор испугался, что не сможет справиться с противником. «Да неужели я не одолею этого хлюпика?» – с досадой и яростью думал он, прикладывая все силы, какие имел. Выручила его, как уже не раз, развитая телесными упражнениями силовая выносливость. Сопротивление вражеского воина начало ослабевать. Наш герой изловчился и ударил его головой о стену. Он сразу перестал сопротивляться, уронил руки и обмяк, став тяжелым в руках Пифодора. Тот, с трудом удерживая его, перевел дух и еще два раза изо всех сил ударил вражеского воина о стену. Потом отпустил. Поверженный противник с разбитой головой рухнул ему под ноги. Пифодор сразу выхватил из ножен на его боку меч. Хотел вонзить ему в грудь, но не стал, так как счел это излишним, не сомневаясь, что враг мертв.

     «Ну, вот я и с мечом! Хвала Аресу! Ну что ж, теперь вперед… Умирать будем. Во славу Ареса. Ну что аргивяне, «друзья мои», хотели казнить меня? Сейчас я казнить вас буду. Запомните меня не только как стратега коринфского», – Пифодор говорил себе эти воинственные слова, но чувствовал себя отнюдь не уверенно. Напротив, панический страх, который охватил его в момент прихода вражеского воина, и который забылся в пылу борьбы, вдруг снова овладел им, почти с прежней силой, хотя Пифодор и понимал, что теперь вряд ли уже подвергнется жесточайшей казни. Однако неотвратимость смерти, которую придется встретить уже сейчас, пусть и в бою, встала перед ним и надвинулась тоже подавляюще-устрашающе. Возможно, покажется странным и удивительным то, что такой бывалый, храбрый воин, как Пифодор, испытывал подобные колебания. Но не надо забывать, что бывалые храбрые воины –  это обычные люди и им свойственны обычные чувства. Не всем удается легко и быстро преодолеть страх неминуемой смерти.   

     Поскольку он имел возмоджность хотя бы немного отдалить свою гибель, то медлил выйти из карцера. Искать последнее прибежище в храме уже не казалось ему неприемлимым. Даже, напротив, именно это представлялось ему самым желанным и наиболее подходящим для него.

     Он опасливо выглянул в дверь. Взору открылось небольшое пространство между боковой колоннадой храма Аполлона справа и глухой белой оштукатуренной стеной одноэтажного подсобного строения слева. Крепостная стена находилась прямо напротив Пифодора в шагах ста от того места, где он стоял, и тридцати-сорока от здания святилища.

     Наш герой с тоской посмотрел на храм. Ему показались целой вечностью те дни, которые он может прожить еще, если укроется там, и если враги не дерзнут пренебречь неприкосновенностью ищущего защиту у святыни.

     Настроение Пифодора изменилось, когда он перевел взгляд на верх крепостной стены. Справа оборонительные башни и стены полностью загораживало здание храма, но слева значительная часть верха крепостной стены была хорошо видна над черепичной кровлей подсобного строения. Лишь редких часовых увидел Пифодор на башнях и стенах между ними.