Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 3

Глава 15 (60)

 60

              Через соседнюю комнату наш герой вышел на галерею и снова оказался в окружении толпы резервистов. Он ушел в самый угол стои. Здесь уверенный, что никто его кроме них не слышет, начал говорить негромким голосом:

     – Воины, соратники мои, соотечественники, вы ошибаетесь, если  думаете, что я собираюсь служить македонянам. Да, я взял вас в свой отряд, но не для того, чтобы служить им, а для того, чтобы бить их и освободить наш родной Коринф, наше отечество.

     Пифодор изложил задуманный план действий. Закончил свое обращение к наскоро собранному ополчению словами:

     – Воины, я хорошо знаю вас. Я знаю, что среди вас не найдется предатель, который побежит сейчас к македонянам доносить на меня. Я знаю, что вы не струсите и пойдете за мной, как уже не раз ходили и будете также отважны и упорны в бою, какими всегда были, когда сражались под моим началом.

      – Веди, веди нас, Пентакион!   

      – За тобою мы всегда пойдем! На какого угодно врага!

      – Да, хоть на титанов!

      – Хоть на самого Ареса!

      – Лучше умереть, чем жить в рабстве!

      – Веди нас! Пусть мы все умрем, но мы умрем прекрасной смертью! За наше отечество!

      – Когда ты ведешь нас, нам и умереть не страшно! Потому что знаем, что смерть не напрасна будет! Ведь когда ты с нами, победа обязательно наша будет! – одобрительно, радостно зашумели стоящие поблизости от Пифодора мужчины.

     Он, сделав знак поднятой рукой, заставил всех замолчать и приглушенным, повелительно-предостерегающим голосом проговорил:

     – Тихо, тихо, вы. Не забывайте, что враги совсем рядом, что и среди своих, среди остальных коринфян, могут враги найтись, предатели. Сейчас я уйду и пока меня не будет здесь, потихонечку-потихонечку расскажите то, что я только что сказал вам, расскажите всем из нашего отряда, кто не слышал меня. Главное, постарайтесь, чтобы никто, кроме них этого не услышал.

     Пройдя сквозь толпу резервистов и далее между лежавшими и сидевшими другими коринфянами, наш герой вышел с агоры.

     Людей, которым собирался отомстить, он увидел в окружении стражников. Там, где воины недавно играли в кости, не было никаких сидений. Они валялись в стороне. «Освободили место для боя – хорошо», – подумал Пифодор. На стуле сидел Асандр, приготовившийся смотреть кровавое зрелище. Пифодор сказал ему:

      – Мне нужно восемь мечей. Прикажи твоим воинам дать.

      – Что же ты не взял у своих людей? – удивился лохаг. – Как я заметил, они тоже вооружены.  

     – Им мечи нужны там, на агоре. Чтобы хлеб защищать от голодной толпы. Я же не всех подряд пришел кормить, а только тех, кого считаю нужным, – ответил Пифодор.

     Один из воинов, стоявших непосредственно на входе, подтвердил:

     – И правда, Асандр, не будь у них мечей, хлеб бы сразу растащили. В один миг. Тут перед нами носильщики стояли с корзинами. Если б они не были вооружены, на них бы толпа, точно, набросилась.

     Сотник поименно назвал воинов, которым приказал дать мечи. Они вынули из ножен короткие, широкие, засверкавшие на солнце клинки и положили их перед Пифодором.

     Бывшие его телохранители с недоумением и уже с некоторой тревогой смотрели на положенные на землю мечи, на Пифодора и на отошедших в стороны и построившихся вокруг них кольцом воинов.

     Тревога этих людей усилилась, когда они увидели каким гневным взором стал глядеть на них Пифодор. У него уже не было необходимости скрывать свои истинные чувства. Негодующим, откровенно ненавидящим взглядом смотрел он на насильников и соучастников убийства его семьи и думал: «Вот и настал наконец этот момент, которого я так долго ждал, к которому так долго шел… И вот они стоят передо мной… А по ним и не скажешь, что они такие сволочи,.. что способны на злодейский поступок… С виду обычные люди… Возможно ли пощадить их?.. Они перешли ту грань, за которой не возможна пощада. Так пусть же свершится возмездие, и пусть эрринии будут довольны!»

     – Итак, слушайте меня, – начал он. – Память людям дана не только для того, чтобы помнить хорошее, но, чтобы помнить и плохое. Особенно, если требуется платить по долгам… Теперь вспоминайте – все вы были в доме Аристея, когда убивали его семью. Я это точно знаю.

     – И правда ведь, все мы были там, в ту ночь тогда, все, кто здесь сейчас стоит, твои телохранители. Откуда ты знаешь, владыка? – удивленно произнес широкоплечий костистый мужчина в зеленой тунике, в голубом плаще. Звали его Ахей. У него был большой нос, массивная выпяченная челюсть, длинные некрасивые тонкие бледные губы, сильно выдающиеся скуловые шишки под висками и глубоко посаженные серые водянистые глаза, в которых не было никакого испуга, столь заметного в глазах других участников расправы над семьей Пифодора. Широкополая дорожная шляпа придавала ему несколько потешный вид.

     – Да, хорошая ночка была. Неплохо мы «погуля…», – продолжил он говорить, но тут же осекся, потому что со словами: «Ты что, дурень, не понимаешь что ли кто перед тобой?» его пихнул локтем Тимон, рядом стоящий мужчина. Он был рослый, в синей тунике, коричневом дорожном плаще. Широкополая шляпа придавала ему не потешный вид, как Ахею, а весьма значительный. Немолодое тщательно выбритое лицо располагало к себе благообразностью и даже какой-то благородной одухотворенностью. Он был тоже широкоплеч. Надо заметить, что все те, кому собирался отомстить наш герой, отнюдь не выглядели истощенными. Правда, объем их мускулатуры поубавился за время осады, но не так уж значительно, что свидетельствовало о немалом достатке этих людей, уберегшем их от голода.

     – Да, Ахей верно сказал – хорошо вы «погуляли» тогда. Кто-то, возможно, и подзабыл уже. Но вспомнить придется... А я помню это, помню так, будто это вчера только было. Не могу забыть… Не могу забыть, как вы издевались над ними, моими сестрами, матерью… А сестры, это же совсем еще девочки были, почти дети…