Возмездье стратега или в когтях у ведьмы. Книга 3

Глава 19

 64

     На другой день состоялось Народное Собрание. Начало его очень напоминало начало Народного Собрания в Дельфах, на котором дельфийцы умоляли Пифодора простить их. Конечно, он простил и своих соотечественников.

     Собрание поспешило принять решение о выплате ему из возвращенной государственной казны четырехсот талантов в искупление причиненного зла и в качестве награды за спасение отечества. Не забыли и дельфийцев: коринфяне постановили выделить им из состава захваченной добычи значительную ее часть.

     Пифодор призвал сограждан воздать должное памяти и заслугам его отца, указывая на то, что культ героя Аристея процветает не только в Дельфах – он находит все больше поклонников и в других городах Греции. Выступило немало коринфян, говоривших, что недопустимо предавать забвению деяния славного полководца, так много сделавшего для отечества, тем более, что, как хорошо известно, к народу он относился несравнимо лучше остальных местных олигархов. Было одобрено и утверждено решение о строительстве в Коринфе храма Аристея и учреждении союза его молельщиков.

     После этого на орхестру ввели Фолиокла. Негодующие коринфяне требовали казнить фракийца самой ужасной казнью. Пифодор просил отдать его ему на расправу, обещая осуществить ее собственноручно, но через несколько дней и не публично. Просьба эта не вызвала возражений.

     Затем предстать перед народным судом пришла очередь Потекиска. Он бросился в ноги нашему герою, умоляя о пощаде. Коринфяне хотели его предать смерти, но Пифодор убедил их заменить казнь обычной хорошей поркой, что было незамедлительно исполнено.

     Собрание продолжалось. Наш герой обратился к согражданам со словами:

     – Присутствующие, мы не должны забывать, что удалось спасти отечество только потому, что меня спасли греческие наемники царя. Какое-то божество направило их, чтобы помочь нам. Вы знаете, что боги не любят, когда смертные не замечают их добрых деяний и не отвечают на них добрыми поступками. Я предлагаю освободить всех плененных греческих наемников царя.

     Коринфяне проголосовали за это. Они поддержали также и другое великодушное предложение нашего героя – отпустить без всякого выкупа Пердикку с его свитой и хилиархами.

     С немалыми угрызениями совести и чувством вины участники Собрания отменили прежнее постановление, лишавшее Пентакиона права продвижения по службе. Они хотели сегодня же избрать его снова стратегом. Однако Пифодор наотрез отказался.

     – Адронадору осталось доходить в стратегах всего три месяца. Дайте ему довести до конца свою стратегию. Не вижу никаких причин отстранять его от должности.

     Коринфяне согласились с этим доводом.

     На ближайшие три месяца они избрали Пифодора главным жрецом культа Аристея.

     Можно представить недоумение читателей по поводу того, что наш герой, который не имел охоты даже просто видеть жестокие экзекуции, а не то чтобы собственноручно приводить их в исполнение, вдруг убеждает сограждан выдать ему на расправу фракийца. Он действительно хотел покарать его, но в соответствии со своими понятиями и принципами, которые, как мы знаем, основывались на старозаветных традициях. Но главное, вместе с этим хотел сделать одно доброе дело. Ему известно было то, о чем неизвестно было остальным коринфянам, а именно о существовании большого преступно нажитого богатства Фолиокла.

     Сразу после окончания Собрания Пифодор пошел в городскую тюрьму. Здесь состоялся его разговор с фракийцем. Наш герой предложил ему указать место, где тот спрятал свои сокровища. В награду за это, обещал дать возможность сразиться с ним в честном поединке. Он сказал:

     – Если боги сочтут, что ты достоен пощады, то они не дадут тебе погибнуть. Ты даже получишь шанс вернуть свое золото – с нами будет только один мой раб, а он тебе, конечно, не помеха. Так что, если богам будет угодно, то ты и богатство обретешь опять.

     – Какой же ты хороший человек, Пентакион! Я даже не сомневаюсь, что ты меня не обманешь! – воскликнул Фолиокл и сразу согласился.

    Через день из ворот Коринфа выехала крытая повозка. Она везла связанного фракийца, бдительно сторожившего его нашего героя и сидевшего на козлах возницу – раба Пифодора Антимаха.

     Клад оказался зарыт не так уж далеко – приблизительно на границе Коринфики и Арголлиды, в довольно глухой гористой местностн. Антимах раскопал его прихваченной из Коринфа лопатой. Затем загрузил золото на повозку.  Пифодор насчитал шестьдесят три таланта: семь Фолиокл уже израсходовал.

     Наш герой развязал фракийца, дал ему меч и сразился с ним. И бой этот отнюдь не был легким для него. Все же Пифодор одолел противника, не получив ни раны, ни царапины. Антимах скинул труп Фолиокла в яму, из которой извлек клад, и закопал его.

     Затем Пифодор и раб снова сели в повозку. Хозяин велел держать путь в Аргос. Там он сел на место возницы и направил коня в ту часть города, где проживала община коринфских изгнанников. Искать ему не пришлось, как когда-то Стратону: он хорошо знал где их дома.

      Ныне община находилась в особенно тяжелом положении. Она лишилась всех своих мужчин старше семнадцати лет, погибших при последней попытке вернуть Коринф под власть олигархии. Все привезенное золото Пифодор раздал нуждающимся семьям, а таких было подавляющее большинство. Его благодарили и прославляли как спасителя. Расставаясь с земляками, он взял с них клятву никогда не злоумышлять против демократического Коринфа.

     А как же наш герой распорядился полученными от государства деньгами? Двадцать талантов подарил Круматилион, сказав:

     – Это тебе за то, что ты принимала меня за мизирную плату, когда я не мог платить больше.

     – Милый, да я бы тебя и бесплатно принимала – ты сам не захотел, – улыбнулась гетера. – Конечно, за такой подарок спасибо. На это можно жить долго и хорошо. Отдохну от мужиков наконец-то. Надоели они мне. – Она ласково взглянула на Пифодора и добавила с некоторой лукавинкой во взгляде: – Но один не надоел. Для него всегда открыта дверь моя. Он это знает. Хоть нам, гетерам, и не положено влюбляться, но я люблю его по-прежнему.