Возьму дракона в рудокопы. Хозяйка самоцветной горы

Глава 3. Чибрики

Элина Берген

Я полетела прямиком в огонь и от неожиданности даже заорать не успела.

В голове мелькнула нелепая мысль:

«Вот гадство! Сейчас волосы сгорят к чертям собачьим! Ой, как жалко причёску!»

«Идиотка! Себя пожалей!» — шикнул внутренний голос.

И я бы пожалела — как себя, любимую, не пожалеть? Но поняла, что огонь не только не обжигал, а наоборот, ласково обнимал и окутывал спокойствием.

Страх ушёл. Вместо него появилось ощущение, что именно так — правильно, и я, замирая от восторга, полетела сквозь пламя.

Это шок — догадалась я. Конечно, он! На днях как раз читала в инете умную статейку про выверты человеческой психики. Правда, сейчас мне скорее грозило вывернуть ноги при приземлении.

— А-апчхи! — это я совершила посадку в потухшем камине, полном золы.

— Эй! Так нечестно! — непонятно кого упрекнула я. — Сегодня, конечно, новый год, но в каком месте я похожа на Санта Клауса?

В ответ сверху из дымохода на меня обрушилась новая порция пепла вперемешку с сухими листьями и неопознанными птичьими перьями.

— А-апчхи! — возмутилась я, отряхиваясь и проворно покидая негостеприимный камин.

— Будьте здоровы! — вежливо пискнул кто-то, заставив меня нервно подпрыгнуть.

Ой, зря! Я ведь ещё толком не вылезла из топочной камеры и со всей дури приложилась макушкой об каминную полку.

— Ай! — скривившись, потёрла место ушиба.

— Простите! — придушенно пропищал тот же голос.

— Думаешь, достаточно просто попросить прощения? Ты чуть не угробила Хозяйку! — сварливо пробубнил второй голос.

— Я не хотела! Я всего лишь была вежливой! Ты сам меня учил! — обиженно всхлипнул первый.

Пока голоса выясняли отношения и спорили о величине ущерба, нанесённой неведомой Хозяйке непонятно чего, я бегло оглядела комнату. И вот ведь какая штука: я — броненосца им в дымоход! — не обнаружила никого живого. Разумеется, кроме себя.

Зато в просторной комнате имелся журнальный столик с изумительной по красоте столешницей из цветной мозаики, премиленькие креслица и диванчик с гнутыми ножками, обитые тканью с орнаментом в стиле пэчворк. И — вишенкой на торте — у стены высился печально знаменитый камин.

Ах, да! Окна закрывали тяжёлые портьеры, а паркетный пол украшал круглый ковёр с густым длинным синим мехом. На первый — да и на второй — взгляд, мех был натуральным. Хотела бы я посмотреть на то животное, что пожертвовало свою шерсть на этот образчик местного ткачества!

При более тщательном рассмотрении оказалось, что столик был покрыт изрядным слоем пыли, портьеры выгорели на солнце, а обивка на мебели поблёкла и поизносилась. Впрочем, ковёр тоже не избежал тлетворного влияния времени: края пообтрепались, и кое-где виднелись проплешины, оставленные трудолюбивой молью с хорошим аппетитом.

— Кто здесь? — строго спросила я у окружающего пространства, в глубине души надеясь, что задаю вопрос не продукту собственного воспалённого воображения.

— Мы, — прозвучало хором и нифига неинформативно.

— Кто — мы? — потребовала я конкретики, бочком пробираясь к дивану.

— Хозяйка нас не видит, — горестно констатировал тоненький голос.

— Кстати, да, я бы тоже хотела видеть вашу хозяйку, — встрепенулась я, подскакивая с дивана и осматривая его на предмет чистоты.

Как-никак, я — вся в золе — опрометчиво села на явно недешёвую мебель.

— Вы и есть Хозяйка, — недоумённо сообщили мне.

— Ошибаетесь, — я развела руками, — это не мой дом, я вообще случайно мимо проходи… пролетала.

— Никакой ошибки! — важно пробасил второй голос. — С возвращеньицем вас… кхм… — смущённо кашлянул он и робко добавил: — простите, не знаем, как вас величать.

— Элина, — машинально ответила я и спохватилась: — Нет, это никуда не годится! Быстро покажитесь! Не могу же я разговаривать с воздухом? И представиться не забудьте!

— Элина? Та самая Элина? — истерично взвизгнул первый голосок, и из-за камина выкатились… колобок и оладушек.

Мелкие и подгорелые.

Я потрясённо разинула рот и плюхнулась обратно на диван, разом позабыв про грязную одежду. Крепко зажмурилась, потёрла глаза, досчитала до десяти. Не помогло!

Передо мной по-прежнему стояли кулинарные ошибки неведомого повара. Стояли и восторженно лупали на меня изюминками глаз, улыбаясь во всю голову… или тело. В общем, у этих оладушко-колобков только и было, что круглое тельце и тоненькие ручки-ножки.

— Пышка, — кокетливо представился оладушек.

Вернее, представилась, поскольку оладушек оказался совсем не мальчиком, а девочкой. Офигеть, товарищи! Я и в страшном сне не могла представить, что когда-либо стану знакомиться с едой и познаю невообразимое: среди хлебо-булочных изделий тоже есть мальчики и девочки!

— Пря́женец, — вытянулся по стойке «смирно» колобок, тоненько звякнув сапожками с микроскопическими шпорами.