Возьму дракона в рудокопы. Хозяйка самоцветной горы

Глава 7. О делах давно минувших дней

Элина Берген

— Сто лет? — поражённо воскликнула я, хватаясь за голову. — Но как? Я же… вот же… Мне всего двадцать один!

— Ой, да ничего удивительного, в разных мирах время течёт по-своему, отсюда и несоответствие, — развёл ручки Пряженец.

— Это что же получается? Если бы я жила здесь, то уже умерла бы от старости? — мой голос предательски дрогнул.

— Вовсе нет! — округлила изюминки Пышка. — Маги живут дольше обычных людей, примерно лет двести-триста, а самые могущественные умудряются дотянуть и до пятисот.

— Невероятно! — только и могла вымолвить я.

— Обычное дело для Саундара, — небрежно сказал Пряженец, демонстрируя своим видом «подумаешь, невидаль какая!»

— Постойте-ка! Если маги долгожители, почему погибли родители? — растерянно спросила я.

— Я же сказал: катастрофа! — терпеливо напомнил колобок, назидательно поднимая вверх палец.

— Да что произошло-то? — я вскочила и принялась нервно прохаживаться вдоль камина.

— Мы точно не знаем, ведь были, считай, новорожденными, — виновато пискнула Пышка.

— Старые чибрики, прежде чем рассы́паться в муку́, рассказали, что случился большой бабах, который повредил Источники. Ваши родители были его Хранителями. Вернее, Хранителем был ваш отец, а мать – Хозяйкой стихии, — проинформировал Пряженец.

— Они отдали свои жизни, пытаясь спасти Источник, — Пышка заломила тонкие ручки и снова заплакала сахарными слезами.

— Ничего не понимаю! Вы говорили, что в тот день мы с мамой пекли вас, так как же вышло, что она погибла у Источника? — я недоумённо помотала головой.

— Она с господином Куртом перенеслась к Источнику. Хранители так умеют: открыли портал и — фырр туда, — Пряженец подпрыгнул на месте и замахал конечностями, показывая, как именно происходило это «фырр».

— А я? Как я отсюда исчезла? Тоже сделала «фырр»? — я неловко махнула рукой, сбивая портрет.

Успела подхватить его и бережно провела пальцами по изображению. Внизу на рамке красовалась надпись, выполненная каллиграфическим почерком с завитушками: «Данута, Элина и Курт Берген».

— Вы бы не смогли, слишком малы ещё… были, — жалостливо ответила Пышка, — но смышлёная не по годам, сразу поняли, что случилась беда. Вы так переживали, так метались по дому…

— Тогда мы и подгорели, — тихонько вздохнул Пряженец.

— Не думайте, это не упрёк, мы же понимаем: не до нас вам было, — Пышка укоризненно посмотрела на брата.

— Всё это не объясняет, как я пропала из дома, — устало вздохнула я.

— Мы толком ничего не видели из-за высоких бортиков сковороды, но ваш дом посетил некто очень сильный, он и забрал вас, — ответил Пряженец.

— Сильный маг? Но зачем он это сделал? — удивилась я.

— Не маг, кто-то более могущественный. Нас буквально оглушило его силищей, — вздрогнула Пышка.

— И он… — я запнулась, не зная, как сформулировать мысль, — он…

— Судя по вашим же словам, унёс вас в другой мир, — подсказал Пряженец.

— С какой целью? — я в очередной раз глянула на улыбающихся с портрета родителей, и сама ответила на вопрос: — чтобы уберечь от чего-то страшного.

— Думаю, он сделал это, чтобы вы не рассы́пались в муку́, — предположила Пышка и пояснила: — Ну, то есть, не умерли.

— Ты чего? Какая мука́? У людей всё не так, как у нас! — шикнул на неё братец.

Краем уха прислушиваясь к перепалке чибриков, я вернулась на диван, забралась на него с ногами, прикорнула на боковину и не заметила, как задремала. Последней мыслью было:

«Ничего себе, сходила на вечеринку!»

***

Мне снились чибрики-мужчины величиной с меня, в ливреях и с длинными сахарными бородами. Дворецкий, встречавший посетителей, садовники, копавшиеся в огороде, рабочие, ремонтировавшие дом, лаборанты в гогглах и кожаных передниках, помогавшие отцу в ювелирной мастерской. Последние устанавливали тигли в печь, протирали фрезы и молоточки, готовили самоцветы к огранке.

На кухне и в цветнике суетились чибрики-женщины в кружевных передниках и кокетливых чепчиках, надетых на шевелюру из кондитерской мастики.

И знаете, что самое странное? Эти гигантские — по сравнению с нормальными булками — колобки и оладьи совершенно не пугали меня, а наоборот, дарили спокойствие и домашний уют.

— Хозяйка! Элина! — кланялись они, завидев меня.

Я растерянно улыбалась и приветственно кивала головой.

— Элина-а-а! — донеслось сзади, и я оглянулась на голос, ожидая увидеть очередного чибрика-работягу, но нет.

В тени под раскидистым деревом стояла Ириска, бережно прижимая к груди банку консервированного горошка.

Купила-таки, умница наша! Я радостно замахала руками, привлекая её внимание, однако она смотрела куда-то мимо меня. Приглядевшись, я заметила ещё одну странность: Ира не казалась довольной, скорее она была напугана и что-то старательно объясняла своему невидимому собеседнику.