Возьму тебя штурмом

Глава 3

Кузница, Деревня Листовичи, владения барона Скольски

Виктор силился открыть глаза, но ничего не выходило, голова гудела, словно вчера он ходил в бар болеть за сборную России на Олимпийских играх, которые были должны начаться только через пару месяцев. Парень пытался понять причину своего самочувствия, как вдруг вспомнил баскетбольную площадку, красивый заход на бросок и восторженный взгляд Лизы, сменившийся ужасом в ее глазах. А после удар и пустота.

«Но я все же жив и это замечательно, главное, овощем после такой травмы не стать», – подумал парень.

– Торвик, мальчик мой! Он дышит, отец, не обманул тебя бродяга! – мужской голос прозвучал набатом в голове, заставив Виктора застонать.

– Где я? – прохрипел он, с трудом разлепив глаза и не поверив им. Вместо больничной палаты или, на худой конец, злополучной площадки, он лежал в странном помещении, светлом, каменном, но никак не современном.

Вокруг него висели мечи, какие-то обода, кувалды, а рядом с ним оказались двое мужчин, одному лет пятьдесят на вид, крупный, короткая борода, сапоги, брезентовые штаны и фартук чуть ли не на голое тело. Второму явно за семьдесят, простого кроя рубашка, свободные брюки, пронзительный взгляд. «Суровый дед», – проскользнула у Виктора мысль.

– Что же ты, Тор, тятьку родного не знал? – обомлел младший мужик.

– Тятька… Отец что ли? – выпучил глаза физрук. – Да быть не может! Где мои семиклашки? Где Лиза?

– Разумом поехал от удара, – заключил старик. – Надобно домой отвесть, Кейлви, да знахарке показать. Вестимо, амулет того поганца нам Торвика вернул не всего.

С большим трудом Виктора отвели, куда было сказано, и то, что он увидел, поразило парня до глубины души. Странное место оказалось кузней, большой и, видимо, процветающей, за ней стоял дом, двухэтажный, с каменным первым этажом и деревянным вторым. Мужики посовещались и оставили его в комнате деда на первом этаже, все равно по ступенькам ему не взобраться, а там как знахарка скажет. Кейлви, тот, что тятька, ушел, оставив Виктора со стариком.

– Как же тебя, обормот, угораздило? – сетовал дед. – Своей же ручник себе на темя приземлить? И как голова-то твоя чугунная не раскололась? Неужто так не хочешь в примаки к Дарине идти.

– Дед, а какой же я примак, если я кузнец? – удивился парень, но решил подыграть тому дурдому, в котором оказался, пока не поймет, что именно произошло.

– Да хоть сын старосты, – заржал дед, – ровно не пара барской дочери, глупая ты детина.

– Барской дочери? – переспросил Виктор.

– На ухо после удара туг стал что ли? Хотя с такой невестой я бы тоже самоубился, – продолжал хохотать старик.

– Да что же с ней не так?

– Страшна, как демоны с границы, толста, в два тебя будет, да жрет, словно, в три горла. А так ничего, единственное дитя барона, все наследство приберет.

– И обязательно женится? – поплохело физруку, перед его глазами до сих пор стоял образ Лизы с его смартфоном.

– Чуть кони не двинул, а все туда же, жаниться, – в комнату вошла женщина средних лет с такой интонацией произнесшая последнее исковерканное слово, точно выплюнуть его хотела. – Сначала, я тебя болезный, огляжу, Кто ж знает, как на тебя молот подействовал? Авось малахольным стал? Малахольный барыне не нужон, – вроде и крикливая тетка, но почему-то Вите показалось, что она говорит все это специально. – А ну, брысь отседова, ишь уши развесили, – закричала на кого-то за окном. – Понос накличу, – тут же послушался шум удаляющихся ног, да  не одной пары. – Как себя чувствуешь?

– Да нормально, голова только болит, и… Не помню ничего… Вроде, – «сознался» Виктор.

– Тятьку с дедом тоже не помнишь? – прищурилась тетка.

– Нет, – протянул физрук и вжался в кровать, сам себе удивляясь.

– Ну что, жмухи, чегось сотворили с дитем? – повернулась она к деду и маячившему за ним отцу.

– Вот, – протянул серебряную цепь с синеватым кулоном мужик.

– Когда-то давно, когда еще Кейлви не встал к наковальне, пришел к нам в дом странник, он отправлялся в Энней, да заплутал, крюк большой сделал, – завел старик. – Утопил он свое оружие в Быстрянке, сказал, что духи воды его прочь погнали, так как сам огненный. Попросил меня сковать ему новый, а это дал мне в оплату, пообещав, что в нужный момент, кулон спасет жизнь, и взял с меня слово, что я отдам его тому, чью жизнь он спасет, –  странно, но речь деда менялась, словно он прикидывался деревенским старцем лопочащим на «деревенском диалекте». Теперь он твой, Торвик, – артефакт перекочевал в руки Виктора, а тот дал осмотреть его и себя знахарке, назвавшейся Сохви.

– Здоров ты, как бык, Торвик, но связан с ним, – женщина кивнула на кулон. – И ты теперь не ты.

– А кто ж тогда, ведьма? – взъелся на нее Кейлви, но тут же был остановлен дедом.

– Стихии плетут свою игру, Реймо, направь внука, я верю в твою мудрость. И не пускай его в кузню, он тебе там не помощник с этого момента.

– Я услышал тебя, Сохви, – кивнул старик.

– О, стихии! Что же за кузнец без кузни? – схватился за голову отец.

Наконец, Виктора оставили одного в компании странного взвара и собственных мыслей. Отпив из кружки, оказавшимся не таким плохим, напиток, парень решил поступить так, как его, только что закончившего школу, когда-то учил сержант: изучил обстановку, осмотри себя, потянут ли твои возможности придуманный тобой план. Физрук Макаров с интересом рассматривал свое тело и одежду.

– Не мое, – констатировал он, имея ввиду и то, и другое. И для верности ущипнул себя за руку. – Ах тыж… Финиш, – прошипел парень. – И все же, похоже, мое. Что же ты за хрень? Местный тессаракт? – Виктор почесал подбородок и замер, эту часть лица украшала борода, примерно такая же, как и у Кейлви, вот только в реальной жизни Витя предпочитал быть гладко выбритым, привычка, оставшаяся с армии и не искоренившаяся ни за годы учебы в педе, ни за несколько лет работы в школе. – Спасибо, сержант, за науку, только что мне теперь с этим делать? – Он повесил кулон на шею, допил отвар и попробовал встать.