Вознесение Эгоизма | Эгоистичное Дао

Глава 4. Конец первого дня.

Опустив руку лоб юноши, мужчина с озадаченным выражением лица начал углубленно сканировать душу Ли Вея. Первые несколько вздохов, мужчина лишь поверхностно проверял меридианы, а также верхний и нижние даньтяни, однако почувствовав мельчайший намек на сопротивление, мышцы его лица неожиданно напряглись. Одним взмахом руки слуги вылетели из здания, ударяясь об глиняные стены домов. При этом, вокруг дома, где сейчас находился Ли Вей, появился едва ли улавливаемый глазом прозрачный барьер, способный сдержать практика стадии Формирования Оболочки.

Сильные даосы часто сканировали тела своих учеников, таким образом они убеждались, что практика проходила достаточно плавно и не несла вреда для здоровья учеников. Даньтянь начинающего практика напоминал собой небольшой глиняный горшочек, а духовная энергия служила медленно заполняющей его водой. Но эта аналогия не была применима к даньтяню Ли Вея, могущественный практик был не способен почувствовать границ духовного источника юноши и что было ещё хуже, он воздействовал на душу старого практика, начиная притягивать его внутрь ! Техника культивации секты зеленого лотоса, должна была поглощать духовную энергию, но оно не могло оказывать влияние на чужую душу. Во всей империи было всего три техники способных повлиять на душу даоса, и все трое хранились в пространственном кольце императора.

Ощущая, как поглощающая сила лишь усиливалась, даос отдернул руку от Ли Вея и сложив ладони, начал зачитывать заклинание. Спустя сотню слов, он повторно прикоснулся ко лбу слуги, начав создавать барьер вокруг центрального даньтяня. Изначальна, техника должна была создать барьер внутри духовного источника практика, но неудержимая всепоглощающая сила, вынуждала окружить им внешнюю часть духовного источника.

Транс начал медленно рассеиваться, приводя юношу в сознание. Отсчитав шестьдесят вздохов, даос убрал руку с лица Ли Вея, после чего громко выдохнул воздух из своих легких, материализуя бутыль с красными пилюлями. Визуально они не отличались от тех, что уже были у Ли Вея, но даже практик уровня начальной стадии преобразования крови мог ощутить исходящие от них духовные вибрации. Помимо пилюль, он также материализовал свиток, прикосновением пальца записав в него новую технику и выдав юноше.

- Отныне практикуй только эту технику. - Мужчина во мгновение растворился в воздухе, даже не оставив времени для ответа.

Заметив исчезновение прозрачного барьера, Чжао Цзюнь первым побежал к Ли Вею. Излишне энергично распахнув дверь, он подбежал к другу, начав осматривать его тело. Ранее смотревшие на Ли Вея с волнением глаза, сейчас демонстрировали неподдельный страх за собрата из приюта.

- Ли Вей, что произошло ?!
- Старейшина дал мне новую технику и пилюли. Что-то случилось ?

Вопрос юноши в мгновение развеял все волнения и тревоги Цзюня, вызвав у толстяка неподдающуюся описанию реакцию. Побив во много раз рекорд по времени практики базовой техники, обратив на себя внимание сильного даоса, Ли Вей вёл себя так, будто ничего и не произошло... Тяжело вздохнув, Чжао Цзюнь похлопал друга по плечу и разогнал сирот по своим новым домам.

-----

Стоило луне появиться на небосводе, как сироты, по приказу Чжао Цзюня, начали собираться в центральной части секты. Этот процесс нельзя было назвать полностью отлаженным, поэтому не все приходили вовремя, даже были опоздавшие на период двух сгоревших благовоний. На самом деле, многие понимали, что сбор почти не имеет за собой практического смысла, ведь это был их первый день пребывания в секте. Единственным поводом для общения, были обсуждения результатов первой практики, а также жалобы на нарастающий голод. В свитке четко говорилось, что снабжение будет приходить каждое утро, а значит, не было и шанса, что сироты смогут принять хоть какую-то еду до наступления рассвета.

- Братья даосы, — Чжао Цзюнь, несмотря на юный возраст, пытался звучать подобно образу взрослого практика - Это был наш первый день в секте. Кто-нибудь хочет поделиться информацией или озвучить жалобу ? Мы все братья и сестры, покинувшие один приют. Нет смысла скрывать что-то друг от друга.
- Брат Цзюнь - руку подняла невысокая девочка с короткой стрижкой, ее звали Цзинь Хуа - Это место очень отличается от рассказов из книг, мне не нравится здесь находиться. Мы можем покинуть секту ?

Озвученный Цзинь Хуа вопрос мучил не её одну, сироты были готовы прислуживать даосам, однако реальная культивация сильно отличалось от описанной в книгах. Практика всегда трактовалась, как приятный и успокаивающий тело и душу процесс, если бы сироты знали, что им придется кашлять собственной кровью, вряд ли они бы захотели покидать приют. Многие утешали себя мечтами о том, что сквозь боль, они когда-нибудь станут учениками внешней секты, но неизвестно, как долго эти мечты смогут останавливать пессимистичные мысли об уходе.

- Кхм-кхм, - кашлянув, стоящий в центре сирот толстяк ненадолго задумался, он понимал эмоции девочки, но не знал, одобрит ли секта их возвращение в приют - Цзинь Хуа, путь культивации очень тяжел, но если ты приложишь усилия, у тебя обязательно получится. Возможно, эта уникальная техника секты и она сделает нас сильнее любых практиков нашей стадии !

Едва ли слова Чжао Цзюня звучали от чистого сердца, скорее негласный лидер хотел подбодрить своих братьев и сестер, как минимум до возвращения даоса. Когда даос вернется, толстяк собирался выйти перед ним и вежливо узнать ответ на вопрос младшей сестры, но сейчас, он не мог позволить окружающим потерять веру в светлое будущее. Тем более, если секта ответит отказом, потерянная неделя практики могла стоить нескольких лет работы в шахтах...

После этого, сироты на протяжении часа обсуждали свои впечатления от прибытия в секту. Большую часть разговоров занимали впечатление о полете на гигантской птице, а также мечты о собственном летающем питомце. Также имели место повторные жалобы на боль от применения техники, либо бахвальство, как правило, оно исходило только от тех, кто не достиг и сорока вздохов. Некоторые, даже договорились не выдавать рекорды друг друга, разумеется, те кто врал слишком явно, быстро отхватывали недовольные взгляды и бранную речь в свой адрес.

Несмотря на весь созданный переполох, Ли Вей был обделен вниманием от своих братьев и сестер из приюта. Пусть они и были удивлены результатами юноши, но сам Вэй находился в трансе, поэтому после первого же ответа на просьбу поделиться советом, новоиспеченные слуги осознали, что не получат от разговора особой пользы. В конце концов, Ли Вей обладал особым внутренним дао, что смогло привлечь внимание старейшины, оно и являлось в глазах детей причиной происходящего.

Завершив собрание расселением воспитанников, чей дом был разрушен, молодые слуги стремительно разошлись по домам. Пусть день и не был загружен физической работой или испытаниями, сироты все равно чувствовали себя опустошенными. Полёт в несколько тысяч ли за 3 часа, болезненная техника и новое место жизни, всё это понемногу опустошило их энергию. Тем более, чем позже они лягут спать, тем сильнее их будет мучить чувство голода.
Несмотря на всю усталость и желание заснуть, не у каждого это выходило сразу. Многие ударялись в размышление о дальнейшем будущем, их терзали сомнения смогут ли они встать на путь практик. Многие ощутили желание вернуться в приют. Наиболее слабые духом, утыкались лицом в кровать, начиная плакать. На удивление, даже самые грубые выходцы приюта, не желали издеваться над ними в такие моменты, возможно потому что в глубине души они понимали их чувства.

Последним по счёту, стал засыпать отчасти грубый и несдержанный Фэн Юй. Дао каждого человека было так или иначе уникальным, отражая особенности его личности и желаний. Даже два случайных практика с наиболее популярным "дао меча", имея схожие названия пути, разительно отличались, стоило только углубиться в особенности их личности и духовного развития. Зная название внутреннего дао, можно было так или иначе составить образ личности, в случае с Чжао Цзюнем, было доходчиво ясно, что он "человек, который защищает". Фэн Юй же, несмотря на близкие отношения, разительно отличался от толстяка. Юноша не мог до конца определить значение своего дао, но первой приходящей ему на ум трактовкой было "человек, который выживает".

Именно инстинкты, блокировали мысли о сне Фэн Юя. Юноша не выделялся особым интеллектом, поэтому прислушиваясь к своим чувствам, ему приходилось множество раз анализировать происходящее, пытаясь выискать угрозу, что провоцировала его шестое чувство.

Первым, его смутило строение секты. Рассказы написанные другими сектами могли приукрашивать или смягчать некоторые моменты, но было бессмысленно полностью подделывать историю. В данном случае, Фэн Юй всячески искал объяснение строению секты. При классической планировке, слои сект строились по иерархии от слабейших членов к сильнейшим. В таком случае, старейшины были защищены от неожиданных нападений и в случае чего, могли скрыть своих прямых учеников от врага. Здесь же, первыми под удар шли именно старейшины, практически защищая собой слуг. Эта планировка не имела никакого смысла.

Вторым странным фактором, послужило поведение шестнадцатилетнего даоса. Презрение к слабым всегда считалось нормой, даже в мире обычных людей, однако его взгляд не ограничивался одним лишь этим чувством. Фэн Юю казалось, словно даос смотрел на них, подобно грязным таэлям..

И последним штрихом стала техника культивации. Даже если учитывать лживость книг и историй, практика не должна быть такой болезненной. Сам процесс описываемый в технике разительно отличался от любого встречавшегося юноше описания метода культивации, особенно процесс накопления. В общеизвестной информации говорилась, что используя дяньтянь практик преобразует свою кровь путём наполнения духовной энергией. Отсюда и произошло название "Преобразование крови". Накопление же, было полностью бессмысленным, таким образом вся энергия оставалась внутри дяньтянь, никак не усиляя практика. А в случае разлития по каналам, эффект был равносилен практике любой другой техники. Пилюля, пока была единственным алиби техники, выступая в роли предполагаемого катализатора.

Ещё раз перечислив в своем сознании все странноси внутри секты, Фэн Юй погрузился в глубокий сон.