Возрождение черного феникса

Пролог

Терраркан, 200 лет назад, Верховный совет триединства

В сердце Терраркана, в величественном зале Верховного совета единства, собрались советники всех кланов — божественного, драконьего, магического. Зал, подобно открытому небу, возвышался с высокими купольными потолками, отражая величие древних времен. Всё убранство было вырезано из изысканного белого мрамора, прекрасно контрастируя с рельефными колоннами из черного гранита, чьи золотые прожилки казались солнцем, пробивающимся сквозь вечернюю тьму, они поддерживали своды, словно стражи, охраняющие тайны. Древние руны были инкрустированы прозрачными, как слезы богинь, кристаллами ярко-голубого цвета, которые сверкали и озаряли все пространство бликами. С высоты этой священной обители открывался панорамный вид на Водопад Жизни, его вода падала вниз и струилась, сверкая на солнце. Хвойные леса, окутывающие храм, умиротворённо шептали, но даже их мелодия не могла развеять тяжелую атмосферу тревоги. Нервное ожидание витало в воздухе, и казалось, что если бы промелькнула хоть одна искра, мир вокруг заполыхает, как охваченный неуправляемым огнем. Каждый из присутствующих чувствовал, как страх и неуверенность сжимаются в их груди, ожидая удара судьбы.

Совет был собран в спешке после того, как душа Валефиниксы покинула этот мир, унеся с собой значительную часть силы. Психея, богиня, пытавшаяся заполучить силу Валефиниксы, исчезла в Чертогах Пустоши, когда осколками ее мощи тело пронзило полностью и рассыпалось на миллионы бело-золотых частиц. Эти события описал старший принц короля драконов Павлазар. Ожидание было мучительно долгим. Каждому становилось ясно: мир, который они знали, тот самый, что знал бесконечное единство, под угрозой разрушения. Сказывалось напряжение даже на лицах древних богов и магов. Собравшимся нужно было обсудить дальнейшую судьбу Терраркана — мира, существующего с самых истоков, когда свет и тьма еще только начали свой танец. В этом чудесном месте сосуществовали боги, драконы, маги и смертные, деля землю и чтили традиции каждого клана. Ожидание появления Верховного советника и Короля драконов становилось тягостным. Нервные пересуды нарастали, словно буря, предвещая надвигающуюся катастрофу и возможную войну между кланами.

Наконец двери зала распахнулись с грохотом. В них вошёл король драконов Вельхеор Дракониум, его фигура величественно напоминала огнедышащую гору. На его лице читалось смятение, но он хранил маску величия, не позволяя скорби и страху оставить след на своём лике. Все уселись за большой овальный стол, в центре которого возвышался огромный трон для Верховного советника. Скоро появился сам Деметрий Примус — бог чести и справедливости. Его шаги были тяжёлые, как будто сам вес справедливости надевал на его плечи бремя всех жизней, потерянных в борьбе за истину, а взгляд резал воздух, как меч, требуя правды. Он занял свое место и обвел зал внимательным взором, словно искал на каждом из лиц ответ на вопрос, который беспокоил их всех.

— Павлазар, расскажи, что ты знаешь, — стремительно повернувшись к старшему принцу драконов, произнес Деметрий, его голос был суров, как зимний ветер.Старший принц, медленно поднимаясь, склонил голову в знак уважения и начал свой рассказ. Его слова были наполнены тяжестью, словно камни на груди.

— Мой брат был без ума от Валефиниксы. Они часто были вместе, и в тот день ничто не предвещало беды. Я прогуливался по городу и увидел, как Психея словно учинила бурю из своей души, она была охвачена гневом, промчалась мимо меня, даже не заметив. Но в тот момент я ещё не знал, что она унесёт с собой то, что мы все полагали святыней. Я пытался её догнать, но она была быстра, как стрела. Павлазар продолжал рассказывать, его голос дрожал от стыда и страха:

— Я последовал за ней, надеясь успокоить, но Психея в своём гневе была неумолима. Я достиг леса, где заполыхали страсти, и вскоре, как мрак разлился по земле. Крики о предательстве заставили мою кровь замёрзнуть. Я увидел, как Алексадор лежал без движения, а Валефиникса в бою боролась с Психеей, как свет и тьма, столкнувшиеся в смертельном танце. Его слова, как отголоски проклятия, гранились стоном прожитых мгновений. — Я пытался остановить их, но ни одна из них не увидела в этом перечеркнутом хрупком моменте истинного ужаса. Психея заклинала, и вдруг, как удар грома, вспышка могущества сокрушила пространство. Я закрыл глаза, ослеплённый, и, когда открыл их вновь, увидел... — он замялся, а слезы, как жемчужины, застыли в уголках глаз, — Психея исчезла, растеряв себя, оставив лишь бледно-золотую пыль, а Валефиникса осталась скованной в мраморе, застывшая в вечном покое. В зале воцарилась тишина.

— Я ничем не смог помочь, — прокричал Павлазар, голос его дрожал, и слезы наполнили его глаза, но он удерживал их — горькая печаль переполняла его. — Моя магия ещё не проявилась, и я не смог защитить их. Советники внимательно слушали, впитывая каждое его слово, понимая, что их спокойный мир может внезапно измениться.

— Это всё, что ты можешь нам поведать? — спросил Деметрий, неподвижно смотря на принца с угрюмым выражением.

— Да, — твердо ответил Павлазар.

— А как объяснить появление высеченной из камня фигуры дракона Алексадора? — вновь спросил Верховный советник, его глаза изучали Павлазара, пытаясь распознать сомненья.

— Увы, но я не видел этого, — ответил Павлазар. — Он был наследным принцем, будущим королём, а я не смог его спасти. Валефиникса же была гарантией равновесия среди нас.