Возрождение черного феникса

Глава 4. Нападение

Так странно, что сегодня — точнее, уже вчера, потому что ночь перевалила далеко за полночь и уже скоро начнется рассвет. Мне исполнилось 33 года — возраст Христа, как говорится. И вроде бы мне должно быть грустно, сижу в баре, окруженная незнакомыми людьми — только я, рюмка настойки и бармен, которому нет дела до моего праздника. Впрочем, если быть честной самой перед собой — мне это уже не так важно. Если кто и помнил обо мне, то поздравил. Я давно убрала дату своего рождения из всех социальных сетей и мессенджеров, чтобы проверить, кто из моего окружения действительно запомнил этот день. Большая часть поздравлений приходила только благодаря напоминаниям. Так заведено в деловых отношениях, и я так же поздравляю многих через напоминалки, но вот даты самых близких я помню наизусть — даже в пьяном угаре без труда назову их.

Скольжу взглядом по барной стойке, ловя отражение бутылок.

— Я давно научилась абстрагироваться, но чувство, что я не на своем месте, всё равно не покидает меня. Эти мысли крутятся в голове, как старый диск.

Беру рюмку с алкоголем и выпиваю ее за один раз.

— А что, собственно, заставляет меня чувствовать себя не на своем месте? — продолжаю размышлять, при этом выпиваю последнюю настойку из этого сета. — И сейчас, глядя на пустые рюмки, я ощутила безмятежность, какую-то странную, даже прекрасную. Пора отпускать сомнения и просто повеселиться. Янка права, когда я в последний раз просто общалась с людьми не по работе, а так, без всякой серьезности?

— Эй, бармен! — обращаюсь к тому самому хозяину заведения, который так ловко меня обслуживал.

— Да!? — он оборачивается, с ухмылкой, как будто бы ждет чего-то эпичного.

— Повтори, пожалуйста! — делаю паузу. — Хотя, нет! Давай что-то другое, — добавляю, обдумывая свой выбор.

— О, на третьем сете захотелось разнообразия? — его улыбка становится дерзкой. — Как насчет шаровой молнии, сицилийского апельсина, жгучего ананаса и... крыжовника?

— Звучит прикольно! Наливай! — отвечаю с игривой ухмылкой. Бармен лихо шевелит руками за стойкой, с легким налетом импровизации, будто выступает на сцене.

— Слушай, прости, что спросила... — делаю небольшую паузу, улыбнувшись. — У меня проблема с именами. Напомни, как тебя зовут? Бейджа у тебя нет, как у твоих сотрудников.

— Нет! — отвечает он резким и даже грубым тоном. Я поднимаю брови, не ожидая такой реакции. За время, что я сидела за барной стойкой, наблюдая за работой, он казался добрым и улыбчивым, хотя иногда производил впечатление будто он дикий зверь – альфач. Непонимание все больше отражалось на моем лице.

— Как я могу напомнить тебе свое имя, если мы не знакомы? — продолжил он чуть мягче, но в его голосе осталась нотка дерзости, а затем он добавил, обнажая белые зубы: — Алексарх. — протягивает руку для рукопожатия и продолжает. — Готовься к загадочному путешествию в мир настоек!

— Велла, приятно познакомиться! — мы пожали руки. — Интересное у тебя имя, раньше такого не встречала.

— Можно просто Алекс, — он поставил передо мной новую партию разноцветных рюмок. — Кстати, советую взять ассорти из царских бутербродов. На утро будет легче, если закусывать.

— Утром мне точно не будет легко, даже с твоими бутербродами или без них. Но сделаю вам кассу, так уж и быть, — самоирония сосредоточена в интонации. — Несите ваши ца-а-арские бутерброды! — протягиваю слово «царские» с язвительной интонацией. — А я пока выйду покурить, следи за моим местом, чтобы никто не занял!

— Будет сделано! — ответил Алекс в такой же язвительной манере. Я встала и направилась к выходу, чувствуя, как ночь накрывает меня свежими ощущениями, а в груди зарождается азарт. Выйдя из бара, не стала курить у входа. Отойдя в сторону, свернула в проулок. Прошла через старинные кованые ворота, которые стояли открытыми. Внутри царил приглушенный свет от двух фонарей.

Вот стою я, или, скорее, немного покачиваюсь на месте от выпитого алкоголя. Только начинаю подкуривать сигарету, как ко мне подлетает молодой паренек, кажется, лет восемнадцати-девятнадцати.

— Милая леди, давайте я вам помогу, — говорит он, глядя на меня с каким-то сексуальным огоньком в глазах и протягивает зажженную зажигалку Zippo.

— Благодарю, — коротко отвечаю я, поднося сигарету к огню. Про себя думаю, что зажигалка — паль. Ах, эти студенты…

— А почему такая милая красотка и одна? — не унимается он, как будто жизнь его научила только таким вопросам.

— Потому что истинные леди ценят одиночество, — саркастично отвечаю, выдыхая дым. Мне кажется, это звучит остроумно, но в глаза смотрю так, будто за этим стоит серьезная философия.

— Так может, я составлю вам компанию? Буду вашим кавалером на сегодня, а потом провожу до дома, когда ночь сама на грани побега, — предлагает он настойчиво, но с такой детской наивностью, что хочется рассмеяться прям в лицо, но я сдержалась.

— Господи, ну привязался же, как банный лист к заднице! — думаю, но вслух говорю: — Как тебя зовут?

— Никита, а тебя? — отвечает он, сияя своей беззаботной улыбкой, наверно думая, что получилось меня склеить.

— Никита, слушай, ты прикольный парень, но, увы, я старовата для тебя, рекомендую подкатывать к своим сверстницам, — смеюсь с добротой, хотя в глазах сверкает капелька недовольства. Оглядываю компанию — все девочки молоденькие, но в таком боевом раскрасе, что выглядят старше меня. Зачем на себя наносить тонны косметики — кожа и так хороша. Да брось, Велла! Но о ком это я размышляю, а главное зачем? Да, выпитые настойки всё же дают о себе знать, но мне не хочется возвращаться к скучной реальности.