Возрождение черного феникса

Глава 12. Пробуждение

Тишина давит, словно могильная плита, сковывая каждую клеточку тела. Я размыкаю веки — перед глазами вязкая пелена света, будто мир погружён в густой туман забвения. Тело будто залито свинцом: ни пошевелиться, ни вскрикнуть. Внутри — ледяной ком тревоги, пульсирующий в такт ударам сердца. Голова раскалывается на миллион острых осколков, боль пронзает виски, словно раскалённые иглы.

— Слава Создателям! Очнулась… Но что сейчас будет… —думаю про себя.

Зрение наконец начинает фокусироваться, прорезая мутную завесу. Окружающее дразнит призрачным узнаванием: тёмная плитка пола, словно выложенная из обсидиановых пластин, бледно‑зелёные стены, будто покрытые мхом древних лесов, белый металлический комод напротив, уставленный стеклянными сосудами с булькающими зельями. Воздух пропитан запахом лекарственных трав — терпким, почти душным, — стерильной чистоты и… чем‑то сладковатым, будто гниющий мёд, как сладкое предательство, таящееся в тени.

«Лекарский блок», — мысль вспыхивает, как спичка в кромешной тьме. Память — чёрная дыра, в которой тонут обрывки образов. Помню только фрагменты…

Внутри бушует вихрь: обрывки образов, шёпот чужих голосов, боль, которую не вспомнить, но которая живёт в каждой клеточке тела. Пытаюсь подняться — тело предательски не слушается, словно привязано невидимыми цепями к постели. Во рту — пустыня, где даже эхо слов умирает, не успев родиться. Рядом тумбочка. На ней — стакан и графин. Дрожащая рука тянется к воде, пальцы скользят по прохладному стеклу. Сил — ноль. Стакан срывается, разбивается вдребезги, осколки разлетаются по полу.

— Проклятье!.. — шиплю сквозь зубы, чувствуя, как горечь разочарования оседает на языке. Даже выругаться в голос не могу — горло словно зашили невидимой нитью.

В этот миг дверь распахивается с резким скрипом, нарушая хрупкую тишину. На пороге появляется молодой человек с мускулистой фигурой и очень‑очень похожей внешностью, я чувствую его драконью сущность, ее я ни с чем не перепутаю… Но он как будто другой. Его черты словно размыты, будто смотришь на отражение в рябой воде. На меня накатывает волна наваждения и непонимания. Как это всё возможно? Его глаза расширяются при виде осколков и моего перекошенного от боли лица. Молодой человек только хочет открыть рот и что‑то сказать, как я взрываюсь, словно вулкан, долго копивший ярость:

— ТЫ?! — голос рвётся из груди, как клинок из ножен, острый и беспощадный. — Как ты смеешь вообще сюда заходить?!

Его лицо каменеет, черты застывают, словно высеченные из мрамора. В глазах — искреннее недоумение, смешанное с тревогой.

Я взрываюсь ещё сильнее, гнев захлёстывает меня, как цунами, сметающее всё на своём пути. Как он смеет! Как смеет!

— Велла, ты в безопасности, — он делает шаг назад, поднимает ладони, словно пытаясь отгородиться от моей ярости. — Ты потеряла сознание. Мы привезли тебя в лекарский блок.

— «В безопасности»?! Велла?! — я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, будто сделаны из воска. — Какая я тебе Велла! Ты хочешь сделать из меня сумасшедшую? — Я всё‑таки вскакиваю на ноги, сердце колотится, как пойманная птица. — Ты предатель! Это ты во всём виноват! Как ты мог! И сейчас приходишь сюда как ни в чём не бывало? И что с твоей внешностью?! Что вообще тут происходит, в конце‑концов? — Мой гнев и боль, отчаяние хлещут из меня водопадом, смывая последние остатки самоконтроля.

— Стой! — он резко перебивает, но в его взгляде — не злость, а испуг, глубокий и искренний. — Я не понимаю, о чём ты! Я просто хочу помочь!

Его непонимание режет хуже острия клинка, оставляя в душе кровоточащие раны.

— Помочь?! — я хриплю, чувствуя, как слёзы ярости жгут глаза, оставляя на щеках горячие следы. — Ты предал всё! И теперь говоришь о помощи?!

Я делаю рывок вперёд, но слабость обрушивает меня обратно, словно невидимый молот бьёт по ногам. Мир кружится, воспоминания сливаются в какофонию криков и разбитых обещаний, гнева и противоборства. Дверь с грохотом распахивается. Врываются ещё две фигуры: мужчина средних лет с суровым лицом, испещрённым морщинами, словно картой прожитых лет, и девушка со стойкой бойца, в глазах которой горит огонь непокорности. Их взгляды обрисовывают всю происходящую картину, и от непонимания происходящего глаза округляются.

— Я поняла! — мой голос срывается на шёпот, едва слышный, как последний вздох. — Ты был во всём этом замешан, Алексадор…

— Велла, да что с тобой?! Что за бред ты несёшь? — молодой человек вскидывает руки, будто пытаясь отгородиться от моего безумия.

— Эта неженка совсем с ума сошла! — скрипит зубами девица, её пальцы искрят магией. — Говорила же — не стоило её сюда тащить! — Она обращается к молодому человеку.

— А ты ещё кто такая?! — мой крик отдаётся в висках, словно удары молота. — Очередная протеже?!

— Усыпите её уже, она безумна! — уже обращается ко взрослому мужчине. — Алекс, чудный план, да? — ухмыляясь, произносит она, бросая колкий взгляд на молодого человека.

— Прекратить! — голос деловитого мужчины раскатывается, как удар грома, заставляя всех вздрогнуть. — Она не в себе. Это побочные эффекты перемещения и стресса. Надеюсь, это временно… иначе у нас проблемы.

Моё сознание начинает тонуть в волнах паники, словно корабль, поглощаемый штормом. Я не понимаю, что вообще происходит. Чувство предательства и боль растекаются по венам, отравляя каждую клеточку тела. Голоса сливаются в неразборчивый гул, будто далёкие волны бьются о скалы. Мир темнеет. Я чувствую, как тело обмякает, а чьи‑то руки подхватывают меня перед тем, как я погружаюсь опять во тьму, где нет ни боли, ни вопросов, ни ответов.