Возрождение: Пленница опасного олигарха

Глава 1. Возрождение в морозную ночь, отзвук крови

Холодная сибирская ночь проникала сквозь щели оконных рам, как ледяные иглы впиваясь в обнажённые плечи Елены. Она резко открыла глаза — удушье в груди ещё не отступило, в горле застыл привкус ржавой крови, отголосок жгучей боли от яда, что Анна влила ей в прошлой жизни.

Тусклая настенная лампа покачивалась под потолком, играя светами и тенями по комнате. Это был не холодный заброшенный склад, не злобные лица предателей — это её личная квартира в Москве, где она жила в восемнадцать лет, за год до трагедии, до того, как у неё отняли всё.

Она подняла руку, кончики пальцев коснулись шеи — кожа была тёплой, без смертоносных уколов и синяков. На тонких пальцах виднелись едва заметные мозоли, оставшиеся от бессонных ночей за бумагами, когда она отчаянно пыталась вернуть семейное дело рода Васильевых в прошлой жизни. Настенные часы отмеряли время мерным тиканьем, стрелки показывали десять минут третьего ночи. За стеклом неоновые огни Москвы размывались в снежном тумане. Она действительно возродилась.

Воспоминания нахлынули ледяной волной: Анна, её «лучшая подруга», с которой они выросли вместе, что с улыбкой подала ей стакан с ядом; Петров, заместитель её отца, что предал род, сговорился с западным капиталом и выдал семейные секреты; старейшины рода, что в самый трудный момент ударили её в спину и вышвырнули из собственного дела. Авария родителей никогда не была несчастным случаем — за ней стояла скрытая организация «Медведь», заклятые враги рода Николаевых.

Николай Николаевич. Это имя заставило её дыхание на миг прерваться. Безжалостный, параноидальный властитель рода Николаевых, с которым у неё было мало пересечений в прошлой жизни, но который в последние минуты её жизни, когда за ней охотились, тайно послал людей на помощь. У него была своя кровная месть, такой же холод и одиночество, как у неё. Он мог стать её единственным союзником.

Она глубоко вдохнула, холодный воздух проник в лёгкие, делая её ещё трезвее. Босиком ступив на мягкий ковёр, она подошла к зеркалу в полный рост. В отражении была девушка с изящными чертами, белоснежной кожей и глубокими синими глазами, как воды Байкала. Но в них теперь не было юношеской мягкости — только спокойствие, решимость и ледяная неприступность, не соответствующая её возрасту.

Она убрала распущенные пряди за ухо, кончики пальцев скользнули по мочке уха, оставив холодный след. «Анна, Петров», — тихо сказала она своему отражению, голос был низким и твёрдым, — «в этой жизни охотник и добыча должны поменяться местами».

Часы продолжали тикать, морозная ночь всё ещё была длинной, но Елена знала: с того момента, как она открыла глаза, всё изменится. Неоновые огни за окном больше не могли проникнуть в холод её глаз — только огонь мести тихо разгорался в её груди, разгораясь всё сильнее.