Возрождение Тяньшу 3

Последствия взрыва

Туманное утро окутало Шеньшу серебристой дымкой, сквозь которую пробивался мягкий свет. Ли Чан стоял у окна своей новой личной лаборатории, наблюдая, как капли росы скользят по листьям древнего клена, растущего во дворе. В руках он сжимал свиток с копией чертежа одного из механизмов Древних, но мысли его были далеко.

Он уже трижды пытался заговорить с Юанем - подкараулил его у тренировочных площадок, заглянул в его комнату, даже случайно столкнулся с ним в библиотеке. Обычно брата было не заманить в обитель знаний, а сейчас тот вдруг сам пришел. Но кузен лишь отворачивался, его глаза, некогда живые и насмешливые, теперь казались пустыми, будто затянутыми пеплом. В них не было ни злобы, ни радости, лишь холодное безразличие, словно перед Чаном стоял совершенно незнакомый человек.

Раздраженный, Чан отправился к Лян Юэлань. Его наставница, как всегда, сидела за столом, погруженная в изучение какого-то древнего манускрипта. Услышав его тревожные слова, она лишь вздохнула и отложила свиток.

- Старейшины уже проверяли его, - сказала она, поглаживая пергамент кончиками пальцев. - Разными методами. Это точно Ли Юань. Но Формирование Ядра иногда меняет людей. Возможно, он столкнулся с видениями или сердечными демонами.

- Но он вообще на себя не похож! - Чан сжал кулаки. - Он лет с четырнадцати мечтал о том, чтобы завести гарем, а теперь даже не смотрит на девушек. И на тренировках раньше постоянно пропадал, а сейчас я его почти не вижу на площадке. Прежде был общительным, а ныне едва ли слово в день говорит.

- Такое случается со многими. - Юэлань подняла на него проницательный взгляд. - Порой адепты понимают, что тренировки не помогают стать сильнее, и близкие люди тянут их назад, поэтому резко обрывают все связи и меняют свою жизнь.

Чан хотел возразить, но слова застряли в горле. Разочарованный, он покинул ее жилище, решив оставить брата в покое. Если Юань не хочет говорить - пусть.

В следующие недели Ли Чан погрузился в работу. Теперь, став адептом, он получал куда более интересные задания - исследование древних руин, поиск редких ингредиентов, даже сопровождение караванов в опасные регионы. Чаще всего его напарником был Дуань Маофу, чьи заклинания защиты не раз спасали их от неприятностей.

Однажды они снова отправились в пещеру Лунного Света. Голубоватый мох по-прежнему мерцал в темноте, а озеро каменного молока переливалось, словно живое. Они медитировали у его берегов три дня, и даже такого краткого пребывания хватило, чтобы их Ци немного укрепилась.

На обратном пути Ли Чан решил развеять мрачное настроение и завел Маофу в маленький городок, где бродячие кукольники разыгрывали сценки из жизни знаменитых заклинателей.

- А сейчас, почтеннейшая публика, история о юном герое Дуань Маофу! - возвестил ведущий.

Дуань замер. На крошечной сцене появилась тряпичная кукла с преувеличенно гордым лицом, размахивающая деревянным мечом.

- Я - великий Дуань Маофу, и никто не смеет стоять на моем пути! - пискляво завопила кукла, прыгая по сцене.

Маофу побледнел, затем покраснел, а потом, кажется, чуть не задохнулся от возмущения.

- Это… Это!.. - он не мог подобрать слов.

Чан, не выдержав, расхохотался. Он смеялся всю дорогу, пока Дуань не пригрозил наложить на него заклинание, которое увеличивает нос в три раза. Теперь Ли Чан начал хихикал уже по другому поводу. Оказывается, не только алхимики придумывают глупые зелья вроде тех, что вызывают появление зеленых крапинок на коже, мастера заклинаний тоже подобной ерундой занимаются.

Успокоившись, Чан наконец решился поднять тему, которая давно его волновала. Он будто бы вскользь упомянул, что после того, как «юный герой» победил Господина Вэя, похищавшего людей по всей стране, Баошань его недолюбливают. Дуань с готовностью подхватил новую тему разговора, и поведал, что ходили слухи, будто Господин Вэй - дальний родственник Вэй Цзиньлуна - одного из старейшин Баошань.

У Ли Чана даже сердце чаще забилось, когда он услышал ненавистное имя. Но он постарался никак не выдать своего интереса. К счастью, Маофу сам был не против поболтать о неприятностях, постигших Баошань.

По его словам, почти пять лет назад в орден каким-то образом сумел проникнуть родственник одной из жертв и отомстил, устроив взрыв такой силы, что целое здание на куски разнесло. Погибло с десяток учеников и несколько адептов послабее. Вэй Цзиньлун был сильно ранен, но должен был выздороветь, однако вскоре выяснилось, что его еще и отравили. Никто так и не сумел его вылечить, а после смерти старейшины всплыло несколько его неприглядных секретов, в том числе и слух о том, будто это он снабдил родственника темными артефактами с приказом приносить им человеческие жертвы, чтобы напитать силой.

Баошань пытались найти сообщников подрывника и наказать, но по столице прокатилась целая волна скандалов, связанных с тем, что кто-то разоблачил десятки убийств и изнасилований, совершенных учениками ордена. Город потом еще долгие месяцы бурлил, несколько учеников пропало без вести, кого-то из знати обвинили в преступлениях и казнили, что вызвало еще больше недовольства. Кончилось все тем, что императора сменили, а вместе с ним и едва ли не треть чиновников.

Ли Чан едва сумел сохранить нормальное выражение лица, когда узнал об этом. Он разослал несколько писем с отсроченной отправкой до того, как подорвал Вэй Цзиньлуна, но никак не предполагал, что они приведут к столь серьезным последствиям.

- А того, кто устроил взрыв, отыскали? - спросил он как бы невзначай.

- Полагаю, его нет в живых, вряд ли кто-то сумел бы там выжить. От некоторых учеников всего пару кусков нашли, а от него и того меньше осталось. - Маофу пожал плечами. - Жаль. Многие бы поддержали того, кто сумел хоть немного насолить Баошань.

Чан поддакнул, но дальше тему развивать не стал.

Можно ли на этом считать его месть совершенной? Вряд ли, ведь те, кто отдавал приказы, все еще живы. Да и пророчество, из-за которого была убита семья Ли, тоже никуда не делось. Что-то подсказывало Чану, что ему еще не раз придется иметь дело с Баошань.