Возрождение Тяньшу

Тайник

В мастерской нашлась небольшая шкатулка с целебной мазью и чистыми полосками ткани для перевязок. Здесь часто кто-нибудь ранился, и не бегать же в поместье ради каждой царапины, поэтому все необходимое хранили под рукой. Юань и Чан помогли друг другу обработать ожоги и ссадины, и закончив с этим, старший кузен тихо произнес:

- Нам нужно похоронить всех.

Чан содрогнулся от этих слов. Он еще не успел смириться с мыслью, что все его близкие люди мертвы, как уже надо было копать могилы. Некоторые тела наверняка сгорели в пожаре, и парня затрясло, когда он представил, как они с Юанем будут искать на пепелище кости, чтобы похоронить их как положено. У него даже мелькнула малодушная мысль оставить все как есть и убежать подальше из этого страшного места, ставшего бойней. Но он быстро от нее отмахнулся.

Кузен был бледным до синевы, но старался держаться и не показывать, как ему тяжело. Чан поражался, как вообще у брата хватает на это сил. Самое большее, на что он сам сейчас был способен - не разрыдаться, словно маленький испуганный ребенок.

Для двух мальчишек было слишком непосильной задачей выкопать отдельные могилы всем погибшим, но и в одной общей родных хоронить не хотелось, поэтому они решили сделать две для каждой ветви семьи - главной и побочной. Чан во время работы как будто впал в какое-то мутное оцепенение, мысли застыли в голове, словно густая каша, но это было и к лучшему. Иначе он бы просто не справился с таким страшным делом.

Пожары окончательно погасли лишь к вечеру, поэтому к самой тяжелой части работы братья приступили только с утра. Потом Чан почти не мог вспомнить, как они одно за другим переносили тела на кладбище, более-менее он пришел в себя только, когда наступило время читать молитвы. Все важные события в жизни, будь то свадьбы, похороны или появление на свет, всегда сопровождались ритуалами. Обычно их проводил или дедушка, или иногда отец, сам Чан был еще слишком молод для этого, он даже церемонию совершеннолетия еще не прошел. Но память у него была хорошая, молитвенные тексты он помнил, поэтому и сейчас исполнил прощальный ритуал со всем тщанием.

Потом они с Юанем вырезали погребальные таблички из самого дорогого дерева, какое только смогли найти в мастерской. У кузена таблички выходили ровными и красивыми, а Чан уже на первой все пальцы себе изрезал и даже слегка заляпал своей кровью красное дерево. Эта работа растянулась на целый день, ведь нужно было сделать отдельную табличку для каждого члена семьи.

Храм предков, построенный из камня, и лишь снаружи прикрытый деревянными узорчатыми панелями, был одним из немногих зданий, что уцелело в пожаре. Снаружи он выглядел обгорелым, но внутри все осталось нетронутым, даже копоти почти не было, и только намертво въевшийся запах гари казался неистребимым. Братья поклонились предкам и принялись расставлять таблички по всем горизонтальным поверхностям. Мест не хватало, и пришлось сильно потеснить прабабушек и прадедушек.

На этом похоронные ритуалы были полностью завершены, и Чан впал в оцепенение, не зная, что делать дальше.

- Я отомщу за вас, - неожиданно произнес Юань и низко склонился, касаясь лбом пола. - Пожалуйста, предки, дайте мне свое благословение. Я поступлю в школу боевых искусств или орден заклинателей, стану сильным и отомщу убийцам.

Чан встрепенулся, удивленно посмотрев на брата, а потом присоединился к его словам, прося благословения и для себя. Никто из них раньше не планировал связывать свою судьбу со сражениями, но жизнь не оставила им выбора.

Чан ожидал почувствовать хоть что-то, хоть какой-то знак, что предки одобряют их решение, но так и не испытал ничего необычного. То ли предки были против, то ли братьям была не судьба преуспеть. Однако другого выхода у них все равно не имелось, после случившегося они бы просто не смогли вернуться к прежней жизни.

Пора было покидать обезлюдевшую деревню, и кузены отправились на поиски вещей, которые понадобятся им в дороге. В пожаре пострадали все здания, но некоторые сгорели лишь частично, и какие-то комнаты местами уцелели. Братья смогли найти одежду, одеяла, кое-что из еды.

По мере поисков становилось все очевиднее, что нападавшие пришли сюда явно не с целью грабежа. Ведь серебряная посуда осталась на месте, только расплавилась, дорогой фарфоровый сервиз потрескался и закоптился, а в женских комнатах золотые украшения сплавились в один ком среди углей, оставшихся от шкатулок и туалетных столиков.

Чан собирал все более-менее ценное в одну кучу, и надеялся найти нормальные деньги, однако ему пока не везло. Раньше у него было несколько монет и даже серебряных таэлей, но они оставались в его комнате, а там крыша так неудачно обрушилась, что не пролезть. Да и расплавилось все, наверное.

Если не удастся отыскать ничего полезного тут, то придется и в крестьянских домах посмотреть. Деревня, выросшая вокруг поместья, была зажиточной, у каждой семьи имелось собственное хозяйство, домашний скот и участок земли. Раньше Чан думал, что все так живут, и только лет в восемь, когда его впервые взяли на фестиваль в город, увидел нищих и понял: местные крестьяне по сравнению с остальными - просто богачи.

Кабинет деда Чан оставил напоследок. Эта часть главного дома пострадала сильнее всего, даже от стен мало что осталось. Но у деда был массивный стол из каменного дерева, очень твердого и прочного, почти не подверженного гниению и горению, поэтому парень надеялся, что в нем хоть что-то уцелело. Ведь именно оттуда, из запирающегося на замок ящика, дедушка обычно доставал монеты и сладости, которые раздавал внукам, если хотел их побаловать.

Пришлось повозиться, чтобы расчистить место от углей и обгоревших балок, но труды были вознаграждены - стол действительно уцелел. А вот пол под ним прогорел и провалился. Когда Чан попытался добраться до запертого ящика, он, к своему удивлению, обнаружил под столом настоящий тайник. Крепкий сундук прятался под полом в том самом месте, где обычно сидел дедушка, и отлично сохранился, почти не пострадав от огня. Чан с замиранием сердца вытащил находку наружу.