Возрождение Тяньшу

Дом книг

- Я и не знал, что путешествовать пешком так тяжело, - Юань со стоном сел прямо там, где стоял, когда они после четырех часов пути наконец-то устроили привал.

Чан чувствовал себя не лучше, поэтому только согласно промычал, тяжело усевшись на поваленный ствол дерева.

Изначально они собирались уйти из деревни налегке, прихватив только немного еды, но Чан перед дорогой решил полистать дневник путешественника и почерпнул из него несколько полезных советов. Так что они захватили еще одеяла, сменную одежду, котелок, лекарства, рыболовные крючки и кучу прочего барахла. Но сумки из-за этого получились просто неподъемными, и пришлось больше половины выложить обратно.

Так странно было покидать родные места, страшно, но в то же время хотелось поскорее оказаться подальше от пепелища. Чан надеялся, что однажды он все-таки сможет вернуться и рассказать в храме предков о том, что отомстил убийцам. Однако он боялся, что к тому времени здесь разворуют все хоть немного ценное, возможно, и храм не пожалеют. Пусть забор и уцелел в пожаре, но даже если бы ворота удалось поставить на место, они вряд ли смогли бы защитить имущество.

Неожиданно Чану в голову пришла необычная идея. Он быстро сбегал в мастерскую, нашел краску и самую большую кисть, а потом размашисто написал на стене иероглифы почти с себя ростом «Я вернусь». Красно-коричневая краска напоминала слегка запекшуюся кровь, многочисленные потеки придавали еще больше живописности, и Юань, увидевший надпись со стороны, даже вздрогнул.

- Выглядит жутко.

- В том и смысл. В городе еще будем всем рассказывать про отпечатки когтистых лап вместо копыт, может, после такого воры и побоятся сюда соваться. Решат, что место проклято, и начнут обходить стороной.

Чан не добавил, что у него самого эта фраза «Я вернусь» неожиданно вызвала странное ощущение. Как будто он слышал ее от кого-то прежде или даже сам ее произносил, но забыл. Появилось необычное чувство, словно он пытается вспомнить ускользающий из памяти сон. Но с ним действительно раньше не происходило ситуаций, где он мог бы сказать подобную фразу, так что он вскоре выкинул это из головы.

После короткого привала парни с кряхтением, словно столетние деды, поднялись на ноги и пошли дальше. До города путь не близкий, и если они будут рассиживаться, то не успеют до темноты. Прежде они передвигались тут только в повозках, когда собирались на какой-нибудь праздник или в гости к учителю. Но дорога на своих двоих как будто бы стала в три раза длиннее, и путь, занимавший несколько часов на телеге, вдруг растянулся на целый день.

Однако еще два привала спустя мальчишки наткнулись на такую жуткую находку, что даже усталость пропала напрочь. Прямо посреди дороги лежала разбитая повозка, на которой деревенские обычно отправляли товары в город, и привозили обратно продукты. Четверо крестьян, сопровождавших ее, были убиты и свалены на обочину.

Чан в испуге вцепился в руку брата, и, не совсем соображая, что делает, потащил его куда-то в лес, подальше от этого ужасного места. Некоторое время они бежали, почти не разбирая дороги, и только когда совсем выдохлись, остановились на небольшой поляне.

- Они специально подстерегали тех крестьян, чтобы убить, - задыхаясь, произнес Юань. - Дождались, когда они отойдут подальше от города, и прикончили. Из всей деревни вообще никто не выжил, даже кур вырезали, а нас почему-то пропустили.

Чан только сейчас об этом задумался, прежде ему казалось, что они с Юанем уцелели просто из-за везения. Но сейчас его осенило:

- Кузены! Чжоу Лэя и Чжоу Цзуна тут быть не должно было, они приехали только вчера. Их приняли за нас, вот и не искали.

Вообще-то, Чан терпеть не мог этих двоюродных братьев, хоть они и были с ним примерно одного возраста. Но те двое постоянно задирали нос из-за того, что они городские, и строили из себя высокоблагородных господ. А когда их так внезапно сбагрили к тетушке в деревню, даже прошел слух, будто это наказание за дурное поведение. Якобы они со старшими товарищами пошли в бордель, напились там и устроили безобразия. Чан понятия не имел, как сплетничающие слуги могли разузнать такие подробности, но не удивился бы, если бы это оказалось правдой.

И вот теперь кузены, сами того не желая, спасли жизни им с Юанем. Чан, конечно, был им за это безмерно благодарен, но решил, что в гости к родственникам со стороны матери наведываться после такого точно не стоит. Изначально они с братом хотели пойти туда, чтобы рассказать о произошедшем, однако сейчас планы резко поменялись. Раз кто-то так старательно пытался стереть с лица земли всю семью Ли, то двоим выжившим лучше притвориться покойниками.

Лес в этом месте был не особенно густым, поэтому братьям вскоре удалось сориентироваться и выйти к реке, иначе они могли бы и заблудиться. К дороге они решили не возвращаться, вряд ли там поджидает засада, но все равно было страшно. К счастью, в лесу не водилось крупных хищников, так что это оказалось вполне безопасно.

Вдоль берега идти было не так уж удобно, но они оба с детства привыкли к прогулкам по бездорожью, потому что давно облазили все бамбуковые рощи вокруг дома. Из-за того, что их скорость замедлилась, к городу они вышли уже в сумерках.

На ночь городские ворота запирали, но братья успели пройти внутрь до закрытия. Стражники проводили их внимательными взглядами, но ничего не сказали. Чан и Юань обычно приезжали в город, наряженные в праздничные ханьфу и с аккуратными прическами. А сейчас из-за простой грубой одежды, наспех собранных пучков и плетеных из бамбука сумок за плечами выглядели как посыльные или помощники торговца. Аристократам полагалось быть бледными, но мальчишки с наступлением лета все свободное время проводили на речке, поэтому стали почти такими же загорелыми, как крестьянские дети. Скорее всего, их в таком виде даже родственники со стороны матери не признали бы.

Внутри города парни неплохо ориентировались и сразу поспешили в сторону книжного магазина. Это было большое двухэтажное здание с приметной вывеской, на которой изящным каллиграфическим почерком было написано «Дом книг». На первом этаже продавали обычные книги, учебники, бумагу разных видов и принадлежности для каллиграфии, а на втором находились самые дорогие товары - редкие старинные фолианты и письменные наборы из драгоценных материалов. Заведение принадлежало учителю, и, пожалуй, сейчас это было единственное место в мире, где они могли остановиться, не опасаясь за свои жизни.