Возвращая тебя. Ошибки политиков

Эпилог

Так часто человеку за одну-единственную

ошибку приходится расплачиваться без конца.

О. Уайльд, «Портрет Дориана Грея»

Черные шпили храма грозили низкому, затянутому облаками небу. Жутковатые химеры недобро косились со стен на проходящих далеко внизу горожан, словно выискивая кого-то в толпе. Громадное строение подавляло, и входящая под черные своды девочка лет пяти зябко повела плечиками.

– Боишься? – державший ее за руку мужчина присел на корточки, внимательно заглядывая в миловидное личико.

Малышка отрицательно замотала головой.

– Ты же со мной, – бесхитростно пояснила она.

Мужчина снова взял маленькую ладошку и повел девочку за собою вглубь храма. Сейчас, почти в полдень, жрецы готовили святилище к вечерней службе, и потому найти кого-то из них не было особой проблемой.

Пока малышка с интересом и легким испугом рассматривала изломанные линии стен и скалящиеся морды каменных изваяний, приведший ее мужчина разговаривал с младшим служителем. Наконец, парень в черной хламиде понятливо кивнул и, спрятав в рукав балахона тускло блеснувшую золотую монету, скрылся во внутренних помещениях.

У них оставалась всего пара минут до того, как придет одна из жриц Хаоса. Присев на скамью в небольшой стенной нише, мужчина посадил девочку на колени и поинтересовался:

– Ты все помнишь?

– Да, – малышка кивнула и потом защебетала: – Мне мама все-все рассказала, даже несколько раз. Она даже сможет ко мне приходить иногда. А ты придешь?

– Когда ты вырастешь, – после непродолжительной паузы произнес старший, подумав, что, возможно, даже не соврал.

– Я буду ждать, – заулыбалась девочка. – Ты добрый.

Мужчина кривовато усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он достал из кармана простенькую подвеску на тонкой серебряной цепочке. Внутри каплевидного черного камня виднелись тоненькие светлые прожилки. Повесив украшение на шею своей маленькой подопечной, он произнес:

– Никогда его не снимай, договорились?

Малышка, с интересом изучавшая подарок, согласно закивала.

Появившаяся статная женщина в темной мантии дождалась, пока посетитель объяснит ей суть дела, приведшего его в храм, а затем положила руки на плечи малышки, на миг прикрыв глаза. Судя по улыбке, способности девочки ее удовлетворили.

– Ваша дочь нам подходит, – кивнула жрица, а затем обратилась к тихонько посмеивающейся девочке: – Следуй за мной, я покажу тебе комнату и все расскажу.

– Пока, – мужчина помахал своей подопечной, а затем куда тише произнес: – Прощай.

Выйдя из храма, он присел на ступени и задрал голову к низкому чужому небу. Если бы он умел молиться, возможно, сделал бы это сейчас. Не за себя, за маленькую девочку, которой предстояло платить по счетам, оставшимся с прошлых жизней.

Она была четвертым ребенком в семье ремесленника. При той нищете, что царила в доме, девочку, скорее всего, продали бы в рабство, если бы она раньше не умерла от голода. Маг нашел ее почти случайно. Помог, обеспечил безбедное существование ее родным, но лишь с одним условием: когда он скажет, девочку отдадут ему. Со странноватым волшебником никто не стал спорить.

Эльхиор глубоко вздохнул. Понимание, что теперь все точно закончилось, вызывало странное ощущение. Он потратил некоторое время, чтобы выяснить, как помочь Сеавиль. Страшно было подумать, что именно она могла бы сотворить в каждом последующем перерождении. И раз уж ей одной приходилось расплачиваться за их общую ошибку, маг чувствовал себя обязанным найти выход из сложившейся ситуации. Мужчина понимал, что сначала стоило вернуть ей кусочек души, до сих пор хранившийся в амулете. Разгадка оказалась проста: этот осколок был «чистым», ведь он принадлежал еще той, первой Сеавиль, и отдать его стоило именно ребенку. Вот только возвращать его малышке в тех условиях, в которых она жила, было глупо. Красивая и явно магическая вещица, скорее всего, была бы продана. Поэтому он сохранял камень у себя до тех пор, пока девочка не подросла достаточно, чтобы ее можно было отдать на воспитание в храм Хаоса.

На эту мысль его натолкнул давний разговор с Айшэ. Жена некогда обмолвилась, что души жрецов не перерождаются, подобно сущностям иных живых существ, но остаются в чертогах божества до тех пор, пока их не отпустят. И он решил воспользоваться выпавшим шансом, пусть тот и был ничтожно мал. Сегодня амулет был извлечен на свет божий. Ваэль, – теперь он почти постоянно пользовался этим именем, которое так нравилось Айшэ, – знал, что вампиршу несколько нервирует то, что он все эти годы так бережно хранил артефакт. Хотя она молчала. Теперь же маг сделал все, что от него зависело. История, начавшаяся еще в империи Архост, наконец, была закончена. И она не будет иметь продолжения, если только малышка с душой Сеавиль выполнит обещание и не станет снимать амулет. Но это только ее выбор, более не его.

Мужчина поднялся и направился в ближайший переулок, в котором можно было бы открыть телепорт на Лайкарру. Что ж, он все-таки сумел вернуть ее. Ей самой.

Конец