Возвращаюсь домой

Глава 2

В родной город Алёна въезжала уже практически ночью. На одной из остановок в придорожном кафе набралась мужества и позвонила матери, сообщила о своём скором приезде.
    -    Алёнка, дочь, что произошло? - заохала заполошно мать и по звукам в трубке стало понятно, что она выдвигает полки и гремит чем-то стеклянным.
"Ищет корвалол.", - грустно вздохнула неприкаянная женщина и отодвинула бумажный стаканчик с на редкость дрянным кофе.
    -    Мам, всё в порядке, правда. Не стоит волноваться. Я приеду и мы поговорим, хорошо?
    -    Ты где сейчас? Уже выехала?
    -    Да, мам, 400 километров осталось.
    -    Ой, дочь, только не гони, езжай аккуратно.
    -    Я хорошо вожу, не переживай.
    -    Да как же не переживать! Одна на трассе, скоро стемнеет, как же так...
    -    Всё, мамуль, мне пора.
Алёна сбросила звонок, выкинула стаканчик с остывшим кофе, плотнее запахнула тёплую кофту и, пряча лицо от ледяных порывов ветра, побежала к машине.
Город детства встретил провинциальной неторопливостью и спокойствием. В больших городах жизнь не замирает даже ночью, здесь же узкие улочки опустели, похоже, сразу после захода солнца. Редкие машины проезжали по безлюдным улицам и тут же скрывались, сворачивая во дворы пятиэтажных блочных "хрущёвок".
Алёна повернула руль и выехала на тихую улицу, по странной иронии судьбы носящую значимое название Олимпийская, миновала ряды капитальных гаражей, стоящих тут со времён её детства, и съехала с дороги к безликому пятиподъездному дому.
В окнах родительской квартиры горел свет. Мама явно ждёт и волнуется, раскладывает пасьянс на покрытом клеёнкой столе, и поминутно поправляет сползающую с плеч тёплую шаль.
    -    Наконец-то! - в уголках родных глаз заблестели слёзы, а иссушенные временем и трудом руки прижали Алёну к груди. Сама не ожидая от себя, измученная дорогой и нервотрёпкой нескольких последних дней, Алёна чуть слышно всхлипнула и ещё теснее прильнула к маме. Как же захотелось хоть ненадолго вернуться в детство, где всё было просто и легко, и любая беда легко исправлялась конфетой.
    -    Ну-ну, девочка моя... Поплачь, родная, поплачь.. Легче станет. - Тёплые руки поглаживали по голове, перебирая спутанные пряди, а ласковый голос баюкал, давая надежду, что когда-нибудь всё и вправду наладится.
Мать и дочь, обнявшись, долго сидели на диване и разговаривали.
    -    Он ушёл от меня. Просто сказал, что разлюбил и так бывает. - Татьяна Владимировна слушала тихую исповедь Алёны, хмурилась и еле сдерживала злые слова в адрес зятя. - Я ждала его, мама, понимаешь? Ждала три дня! Думала, пожалеет, вернётся, и мы, хоть и не сразу, но переживём это испытание... А он явился за вещами, собрался не глядя, будто меня уже нет в его жизни, одарил с барского плеча машиной и ежемесячным содержанием и отправился строить новую личную жизнь.
    -    Милая, как же больно это слышать. Не ожидала такого от Сергея. Всю жизнь рядом, плечом к плечу. И вот поди ж ты, бес в ребро постучался..
Мама сокрушённо качала головой и долго рассказывала о похожих ситуациях в знакомых семьях. В большинстве случаев, нашкодившие мужья со временем понимали, что возле супруги лучше, чем в гостях у любовницы, и просились назад. Принимали великодушно гуляку в опрометчиво брошенную семью  или злорадно отказывали от дома - это уже дело десятое. Главное, что мужчины осознавали свою ошибку. И Алёна, после маминых рассказов, вновь обрела надежду. Ну не может Сергей так просто отбросить и забыть то, что между ними было. Главное, набраться терпения и дать ему эту паузу. И он разберётся в себе, обязательно разберётся. Приедет, попросит прощения и всё у них постепенно наладится.

*

Сон был тяжелым и мутным. Несколько часов, оставшихся до рассвета после долгого разговора с мамой, Алёна провела, ворочаясь в своей детской кровати и ненадолго проваливаясь в беспокойную дрёму. Измученное подсознание выдавало картины болезненного расставания и беспросветной тоски. Алёна бегала, падала и ползала в клубящейся пелене сизого тумана, звала Сергея и умоляла вернуться. Но муж постоянно ускользал и даже не оборачивался на зов. Виднелся лишь его высокий силуэт, когда Сергей равнодушно уходил, оставляя заплаканную женщину сидеть на иссушенной, потрескавшейся земле. В какой-то момент, сквозь плотную пелену до Алёны донёсся знакомый, но давно позабытый голос.
    -    Лёньк, ты где, бедова девка? Лёнька! Айда полдничать.
    -    Бабушка? - Алёна подняла голову, прислушиваясь. Неужели её любимая баба Маруся где-то рядом?
    -    Лёнька!!! Лёёёнь... - родной голос размывался, глушился туманом и постепенно удалялся в сторону. Бабушка уходила.
    -    Ба, я здесь! - крикнула Алёна, вскочила на ноги и бросилась в сторону, откуда уже еле слышно доносилось такое знакомое:
    -    Лёнька! Ежели к козлятам полезла, вот я тебе..
Нога запнулась о камень, Алёна не удержала равновесие и упала. От сильного толчка, вздрогнула и проснулась, не понимая в первый момент, где сон, а где явь.
    -    Васька! Вот оболтус, разбудил всё-таки. - В комнату заглянула мама, вытирая руки о кухонное полотенце. В открытую дверь тут же проникла волна аппетитных запахов с кухни и негромкое бормотание радио.
Алёна протёрла глаза и наткнулась на внимательный взгляд зелёных кошачьих глаз. Мамин бело-рыжий кот Василий расположился всеми своими полными шестью килограммами на груди Алёны и беззастенчиво разглядывал гостью.
    -    Давно крутился у двери, просился к тебе. Я его и сливками отвлекала, и Вискасом мокрым - ни в какую! Пусти, и всё тут. Запустила, на свою голову... - Мама сокрушалась и выговаривала пушистому негоднику, а тот знай себе сидит и Алёну рассматривает.
    -    Всё нормально, мам, я как раз вставать хотела.
    -    Ну и ладненько тогда. У меня как раз сырники готовы. Ты пока поднимайся и умывайся, а я чай заварю и на стол накрою.
Когда Алёна после душа зашла на крохотную уютную кухню, мама уже разливала чай в широкие пиалы. Сколько Алёна себя помнила, всегда в их доме чай пили только из них.
    -    Тебе крепкий или послабже?
    -    Утром можно и крепкий, - улыбнулась Алёна, отодвигая табурет и усаживаясь за стол.
    -    Как спала? Намаялась вчера, бедная, всю ночь ворочалась. Я слышала.
Алёна добавила в чай сахар и размешала мельхиоровой ложечкой напиток.
    -    Бабушка приснилась...
    -    Да ты что! - ахнула мама. - Маруся?
Алёна кивнула и отломила маленький кусочек румяного сырника.
    -    Надо же.. А мне, представляешь, за 10 лет ни разу не снилась.
Женщины замолчали, погрузившись каждая в свои мысли. Алёна с теплотой вспоминала бабушку Марусю и её небольшой дом в посёлке. В детстве Алёна больше всего на свете любила гостить у бабушки. Все длинные выходные, каникулы и, конечно, лето проводила в уютном доме на окраине посёлка. Бабушкин домишко стоял обособленно, почти на опушке светлого лиственного леса и до ближайших соседей нужно было идти минут 5 по просёлочной дороге. Алёне очень нравилась эта уединённость - с одной стороны белые плакучие берёзы и невозможно душистые липы, с другой - бескрайнее, по детским меркам, поле с ярким разнотравьем. Частенько бабушке приходилось разыскивать заигравшуюся внучку то в лесу, где она мастерила шалаш для ежа, встреченного на прогулке, то в поле, где, потеряв счёт времени, Алёнка плела разноцветные венки и пыталась уговорить козу Зойку примерить хоть один.
Пару раз непоседливая внучка удирала на дальнее озеро и тогда бывала крепко наказана обычно добродушной бабушкой. За озером, прозванным местными жителями Кривым, начинался другой лес - тёмный. Сейчас Алёна уже точно не помнила, что не так было с этим лесом, но поселковые избегали его. То ли волков там видели, то ли, даже, медведя. Может, конечно, половину придумали, а вторую от себя добавили, но факт был налицо - местные за озеро в сторону леса не ходили, да и Алёнка, запомнив трёпку от бабки, потеряла интерес к этому месту. 
Беззаботная вольная жизнь неожиданно кончилась, когда Алёна пошла в шестой класс, и в семье родилась младшенькая - Лиза. Родители перестали отпускать дочь к бабушке и всё, что осталось, это редкие совместные визиты. Пару раз в год семья загружалась в машину и около часа тряслась по старой дороге. Бабушка всегда ждала гостей и выходила их встречать, принарядившись в лучшее платье и повязав голову цветастым платком.
Несмотря на радушие и хлебосольно накрытый стол, родители в гостях не засиживались и в Родниковке дочерям с ночёвкой оставаться не разрешали, как бы они не уговаривали. Бабушка расстраивалась, но родители были непреклонны. Много позже, когда сёстры выросли, разъехались и завели свои семьи, Алёна спросила у мамы, почему она, вдруг, невзлюбила Родниковку и что же тогда произошло. Мама ответила, что бабушка Маруся сошла с ума и ей уже нельзя было доверять детей. Потом бабушки не стало, Алёна с головой погрузилась в водоворот семейных дел и в школьную жизнь дочери, и вот, 10 лет спустя, любимая Ба напомнила о себе ярким сном, окунувшим Алёну в эмоции далёкого детства.