Возвращение

Глава 32

– Что можешь сказать? – спросил Брежнев. – Доложи полностью результаты полёта.

– Это первый из трёх запланированных беспилотных запусков «Союзов», – сказал Дербинин. – После выхода за пределы атмосферы не раскрылась часть солнечных батарей. Из-за недостатка электроэнергии было затруднено маневрирование. Начала сбоить система ионной ориентации и отказал солнечно-звёздный датчик. Что-то у них было по мелочи, я всё подробно написал в докладной записке.

– А парашют?

– Парашют открылся нормально, но я выяснил, что они его всё-таки дорабатывали. Точнее, не сам парашют, а крышки парашютных контейнеров. Создана комиссия, которая разбирается в причинах неполадок, а уже по результатам её работы будем решать то ли это конструкторские недоработки, то ли производственный брак. Понятно, что отложены остальные старты.

– Мишин больше ничего тебе не демонстрировал?

– Демонстрирует готовность разобраться и принять меры.

– Проследи за этой работой. Раз не напортачили в главном, пока не будем наказывать. Корабль экспериментальный, так что всякое может случиться. А вот по результатам второго запуска будем решать. Так там и скажи.

В четверг, двадцать седьмого апреля, Люся сдала экзамен по географии.

– Шесть экзаменов – шесть пятёрок! – довольно сказала она мне вечером. – Осталось три, и со школой можно прощаться.

– Молодец! – похвалил я. – Вижу, что у тебя хорошее настроение, поэтому давай займёмся концертом.

– А чем там заниматься? – спросила жена. – Всё уже отточено. Или ты хочешь включить в него что-то ещё?

– Мне не нравится, что ты только поёшь, а публику смешу один я. Это нужно исправить. Я подобрал два политических анекдота, и мы включим их в сценарий. Они не настолько смешные, чтобы ты их не рассказала, а публика воспримет нормально. Вот послушай один из них. Американка миссис Смит приехала в Париж. Её интервьюирует корреспондент французской газеты. «Миссис Смит, вы замужем?» «Да». «У вас есть дети?» «Да, мсье, три сына, и все в армии. Джон служит на японском острове Окинава, Дэвид – в Доминиканской Республике, а Боб – во Вьетнаме». «А ваш супруг, миссис Смит?» «К сожалению, он не смог меня сопровождать. Он совершает турне по разным странам с лекцией на тему «Вмешательство русских в дела других государств»». Сможешь такое рассказать?

– Такое смогу. Слушай, ты же написал в своих записях о фашистском перевороте в Греции, а он всё равно произошёл. Неужели ничего нельзя было сделать?

– Ты слишком многого хочешь, – возразил я. – У себя дома не всё могут поменять, а это Греция. Перевороты не происходят без причин. У них там лет двадцать политический кризис. Кстати, когда к нам приезжал Грушевой, я спросил о том же, так Константин Степанович ответил этими же словами. Компартию предупредили, так что коммунисты, наверное, подготовились, насколько это было возможно. Ладно, давай заниматься делом, а не «чёрными полковниками». В субботу концерт, так что мы сможем попасть в эфир только ко Дню Победы.

– Так даже лучше, – сказала Люся. – И праздник более важный, и в репертуаре у нас почти половина военных песен. А лучше показать его после праздника. Давай прервёмся и сходим к нам поужинать, я маме обещала.

С того дня, когда моя жена, весёлая и довольная жизнью, после первой брачной ночи появилась в квартире родителей, Надежда не чаяла во мне души и постоянно приглашала не на обед, так на ужин.

– Конечно, сходим, – согласился я. – Давай прямо сейчас.

Мы предупредили мою мать и направились к Надежде.

– Здесь кормят голодающих? – спросил я, поцеловав её в щёку.

– Идите мыть руки, голодающие! – сказала она, растаяв от ласки. – Сейчас всё будет готово.

– Ласковое теля двух маток сосёт, – сказал я Люсе, заходя в ванную комнату. – Учись, жена. Эй, а драться-то зачем? Что дочь, что мать – шуток не понимают!

– И это глава семьи! – сказала Надежда, отвесившая мне символический подзатыльник. – Пора становиться серьёзней.

– А зачем? – спросил я, садясь за кухонный стол. – С шуткой легче жить. Я давно заметил, что весёлым людям даже меньше хамят, и к ним не так сильно липнет всякая дрянь. А что не воспринимают всерьёз, так это только до поры до времени. И в этом тоже можно найти свои плюсы.

– Ешь, философ! – улыбнулась Надежда. – Ты и под старость был таким весёлым?

– До смерти жены, – ответил я. – После некому было демонстрировать свою весёлость. Да и не с чего было веселиться. Сытно, удобно и одиноко. Дети помогали и заботились, но человеку мало, чтобы кто-то убрал у него в квартире или приготовил поесть. Я их не виню: у каждого своя семья и свои заботы. Самый родной человек – это всё-таки муж или жена, у детей своя жизнь. Когда живут вместе, это не сильно заметно, но не у всех получается ужиться со стариками.

– Повезло тебе, дочь! – сказала Надежда. – Молодой муж с опытом прожившего жизнь человека для женщины – это драгоценность. Особенно такой, как твой.

– Да, я такой один! – заявил я, получив подзатыльник на этот раз от жены. – Люсь, перестань, чуть из-за тебя не подавился. Уже поела? Тогда иди мыть руки, а я помогу маме всё убрать.

– Идите, – сказала Надежда. – Нечего здесь помогать, я и сама прекрасно управлюсь.

Мы поблагодарили и ушли к себе, где занялись отработкой анекдотов. Мало знать хороший анекдот, его нужно уметь рассказать. Вот этому я и учил жену. На два коротких анекдота потратили полтора часа, прежде чем я остался доволен её исполнением.

– Нормально, – сказал я. – На будущее запомни, что смешные вещи нужно рассказывать с серьёзным видом. Если начнёшь смеяться, не дойдя до сути, может, и вызовешь смех, но не над анекдотом, а над собой. Помнишь, с каким выражением лица жених Дафны сказал: «У каждого свой недостаток»? С невозмутимым.

– Весь зал зашёлся от смеха, – засмеялась Люся. – Хорошо, что ты вытянул меня на этот фильм. С удовольствием посмотрела бы его ещё раз. Ген, у нас будет комиссия перед выступлением?