Возвращение Деда Мороза

Возвращение Деда Мороза

Закручинился Дед Мороз, пригорюнился. Не люб я ни зверю лесному, ни птичкам быстрым, ни пчелкам малым да прочему гнусу - никому я не нужен. Улетел-унесся к себе домой в Арктику только его и видели. Наступила пора жаркая, лета знойного предвестница.

Вот уже шесть месяцев сидит у себя в замке Мороз да кручину-тоску свою заливает брагой пенною да водою огненной, Менделеевской. Навеяли пары алкогольные думы мрачные, мысли черные: «Я силен! Я могуч! А меня какие-то букашки прогнали, да бабу-Весну на мое место позвали. Не бывать этому!» Собрал у себя Мороз слуг-помощников верных – ветров вьюжных, снегов глубоких, метелей да буранов – и говорит: «Пришло наше время, айда за мной!»

Налетели ветра холодные, выпали снега обильные. Увидев все это, Мороз с радостью воскликнул: «U underestimate my power!» – да рухнул в сугроб отдыхать. Пророкотали снегопады да бураны: «Ну, раз начальству от нас ничего не нужно, то мы отпуск: сначала домой, в Арктику, а потом туристами Европу полетим смотреть», и ушли.

Выбрались звери из своих нор. «Ну ничего себе, до чего парниковые газы климат изменили. Снег – в октябре! Виданое ли дело», – подумал ёжик. «ЖРААТЬ! – заревел медведь. – Уже зима, а жиру нету, берлоги нету – ничего нету». «Мы все умрем!» – в тон ему заверещали белки. «Не мы, а вы», решил про себя хомяк. А о чем подумал кролик, мы никогда не узнаем, потому что он был очень воспитанный.

«Это еще что за напасть?! – возмутилась тетушка Осень. – У меня тут спас в самом разгаре, ан на тебе – снег! Не порядок». И хлопнула в ладоши. Теплый ветерок, резвясь и играясь, пролетел по сугробам, от чего те сначала заплакали, а потом и вовсе растеклись, впитавшись в землю. «Так-то лучше, – довольно огляделась Осень, но с грустью задумалась, – Похоже, что бабье лето отменяется. Она вообще с этим алкашом не в ладах: видеть друг друга не могут».

Проснулся Мороз с бодуна. «О-хо-хо, моя голова», застонал Дед. Тут же он махнул рукой, и легкая озимь прокатилась по земле. «Рано! Рано! – прокаркала ворона. – Ноябрь! Рано!» Не обращая на её карканье ни малейшего внимания, он дыхнул перегаром, отчего снежок растаял, и тонкие струйки влаги начали стекаться прямо к нему. «Уф, хорошо!» – обрадовался Мороз Иванович. «Мог бы и меня попросить, – прогудел Западный Циклон, – Радуйся!» И на землю обрушились ливневые дожди.

«Что ж я, старый, натворил?!» – осознал вдруг Дед. – Ой, не ко времени я пришел, вертаться надо». Дунул, свистнул он, подзывая упряжку с оленями верным, и устремил свой взор в небеса, с секунды на секунду ожидая их прибытия. Прошло минут пять, а саней все не было. «Не так! Не так!» – ехидно закаркала ворона. «Ох, и верно, сугробная моя голова!» – хлопнул себя по лбу Дед. Пошел-нашел он будку телефонную, единственную, наверное, оставшуюся, и позвонил Товлису Бабуа.

Через десяток минут к Деду Морозу подкатила белая девятка с красными полосами. За рулем в кожаной приплюснутой кепке сидел уже немолодой мужчина. Он открыл дверь и вышел на улицу. Хлесткие, мелкие капли тот же час намочили его солидную, но аккуратную белую бороду, но это, казалось, ни капли эго не волновало.

–Ай, дорогой, сколько лет, сколько зим! – он подошел к Деду и крепко его обнял. – Давай садись, что мокнуть – только небеса гневить, – сказал и после этого сразу вернулся в салон.

–Будто ТАМ до нас кому дело есть, – буркнул в ответ Мороз. Затем он единым движением стряхнул с одежды всю влагу и залез на заднее сиденье автомобиля.

В салоне было тепло и уютно. Капли дождя тихонько били по стеклу, своим стуком навевая дремоту. Любому другому хотелось просто сидеть и наслаждаться комфортом , но не Деду Морозу.

– Где оленья упряжка?! – сразу перешел к делу Иваныч. – Я ее тебе на праздники дал, а ты….

– Ой, чито ты! Что ты! Упряжка – прошлый век, – сказал Бабуа и резко нажал на газ. – Вот это зверь: шестьдесят оленей под капотом, заниженная посадка, турбо ускоритель…. Не транспорт, а сказка!

– Ты мне зубы не заговаривай! – с угрозой в голосе произнес Дед Мороз. – Где! Мои! Олени?!

– Все с ними в порядке: травку кушают, резвятся, с детишками играют, – с радостью и каким-то удовольствием заявил Товлис.

– Ты что же это, в зоопарк их отдал?! – с неверием воскликнул Дед. – Волшебных оленей?!

– Они в доле, и совсем не возражают, – с тихим недовольством ответил Тол, – и вообще, у них должен быть отпуск.

Потрясенный Мороз даже не нашел, что на это ответить. Помолчав с минуту, уже без прежней агрессии он произнес:

–Отвези-ка, Тол, меня в Устюг, в мою загородную резиденцию, а то пришел я что-то не ко времени.

– Э, дорогой, а ты знаешь, сколько бензина жрет эта калоша?! По Москве еще ничего: туда-сюда – денежка отбивается, а в Вашу глушь тащиться смысла нет! – аж возмутился Бабуа. – Давай-ка я тебя лучше к Анзорику в ресторан отвезу, – предложил Товлис, – у него холодильник чудо как хорош: заморозка там годами лежит и только лучше делается.

– Поехали, обреченно вздохнул Дед и откинулся на сиденье.

Прошел месяц. Проливные дожди закончились. На смену им пришел северный антициклон. А он дядька суровый: холодом морозит, ветрами задувает, но снега не дает. Страдает зверь лесной да люд простой, кто посмекалистее, тот в теплые края свалил. Ищут звери Деда Мороза. Ревет медведь – снегу ему надо, чтоб берлогу укрыло и от глаз недобрых его спрятало. Лопочет заяц, но тихо так, чтоб лиса да волк не услышали, что он де шубку сменил, да не впрок, белым пятном он на земле без снега. Тетерки с веток курлычут, то ли от холода, то ли Деда зовут. Но не слышит их Дед Мороз.