Возвращение домой

Глава 10

Я проснулась вся в поту, будто после высокой температуры, на щеках были следы слез. Бабушка Хельга, видимо, больше нас знала, кем мы были друг другу. Богиня и смертный викинг. Жена и муж.

- Бьёрн, - я уткнулась носом в подушку, продолжая плакать, - я так скучаю. Дни нашей любви не должны заканчиваться.

Где-то в коридоре я услышала звук открываемой двери и обеспокоенный голос родителей:

- Мартышка!

- Дочка!

А я просто продолжала плакать в подушку.

- Боже, девочка моя, что случилось?

- Мама…, - я уткнулась в ее шею, продолжая плакать, а папа гладил меня по спине.

- Мы удивились, когда ночью написала соседка, что слышит плач из нашей квартиры. Мы с утра и побежали на остановку.

- Дочь, - папа, как в детстве, забрал меня из маминых рук и начал качать как маленькую девочку, - что случилось? Бьёрн тебя обидел?

- Нет. У меня почему-то закончилась виза и меня быстро отправили домой, чтобы не получить штраф и санкции. Мы даже с Бьерном не успели попрощаться нормально. А новую визу я еще нескоро получуууууу, - мама говорила «тшшшш», папа качал, а я рыдала, как в далеком детстве, где самое большое горе - это разбитая коленка или поцарапанный локоть.

Мама жарила блинчики, папа заваривал душистый чай с мятой, а я закутанная в плед сидела на кухонном стуле, оперевшись на руку. Хотя бы теперь будет не так одиноко. Может получится немного избавиться от бесконечных мыслей.

***

В гости приезжали Яна и Лиза с Русиком. Угощали меня грейпфрутовым пивом и солеными орешками из Турции, куда на несколько дней ездили отдыхать «наша новая парочка». Это слова Яны. Как она говорит, завистливые слова.

Бьёрн не звонил и не писал, хотя я пыталась хоть как-то выйти с ним на связь. От волнения не могла найти себе места, а сердце иногда скулило как волчонок Аудульф.

Шестого января я проснулась от звуков виниловой пластинки с музыкой Таривердиева.

Улыбка на лице появилась от такого вот легкого и беззаботного счастья.

- Доброе утро! - Сказала я, зайдя на кухню.

- Доброе утро, дочь! - Папа мыл хрустальный салатники, а мама резала овощи на оливье. - Нужна твоя помощь.

- Какая?

- Сходи в магазин за горошком, пожалуйста.

- За горошком? А с каких это пор мы едим оливье с горошком?

- Да это.., - папа замялся.

- Ему врач выписал, - подхватила мама, - сказала, что в горошке много железа, а у него иммуноглобулин низкий.

- Может гемоглобин? - Переспросила я.

- Ну да, точно, он.

- Какие-то Вы странные с утра. Ладно схожу.

Пока я одевалась, что-то внутри не давало мне покоя. Особенно поведение родителей. Надеюсь, меня не отправят на принудительное лечение в психушку? Не отправят же? Я смотрела на себя в зеркало и попыталась нацепить на себя улыбку, которая могла бы походить на искреннюю.

- Что-то еще нужно купить? - Я застегивала ботинки в ожидании дополнительных странных заказов.

- Нет, только горошек.

Спускаясь вниз, я снова проверяла телефон на наличие входящих сообщений везде, где только можно. Или на пропущенные вызовы. Но не было ничего. Тишина. Может мне вообще все это приснилось? Или может живу я в чьей-то матрице?

На улице все также было грязно и промозгло. Я вспоминала норвежский сказочный лес. Где все было белым. Только я и Бьёрн были как два ярких пятна.

Люди бегали по улице, активно готовясь к рождественской ночи. Кто-то сидел на лавочке и закусывал мандаринками. Дети визжали, скатываясь с горки. Я скучала по этому. Может все к лучшему?

- Марта!

Время остановилось. Остановилось, благодаря этому голосу, который стер лишний шум. Я медленно поворачивалась, боясь спугнуть его или поняв, что мне все померещилось. И я правда в матрице…

- Марта…

Бьёрн стоял передо мной, держа в руках спортивную сумку и большой пакет. Он улыбался, будто между нами не было нескольких дней разлуки и «эфирной» тишины в телефоне.

- Я же не сошла с ума? - Я подошла к нему, слегка щипая его за руки.

- Нет. Я здесь. И я жутко соскучился.