Возвращение домой

Пролог

Родовой замок графа Одрика д’Линн пылал, озаряя багряным заревом все окрестности. Языки пламени лизали почерневшие камни стен, стремясь выжечь все живое. Древние балки с воем рушились внутрь, выбрасывая в ночное небо вихри искр. Помочь ему было уже невозможно.

Ворота были выломаны, а на каменных плитах внутреннего двора, среди тел верной стражи, уже хозяйничали люди в грубых плащах и масках.

— Не щадить никого! — гремел хриплый голос, заглушая треск огня и стоны умирающих. — Проверить каждый угол! Найти женщину и ребенка! Обыскать все что еще не сгорело.

Толпа почтительно расступилась, давая дорогу высокому худощавому человеку в черном плаще, подбитом тёмным бархатом, с руками в кожаных перчатках и лицом, скрытым изящной маской из тонкой чёрной ткани. Каждый его шаг заставлял наемников съеживаться.

— Капитан — тихим, прерывистым шепотом проговорил верный помощник Кадоган, почтительно склонив голову. — В таком аду… никто не выживет. Погреба и подземелья уже рушатся.

— Значит, найди доказательства их смерти, – жестко ответил высокий господин, — шкатулку графини. Печать графа. Тело младенца. Иначе отправишься следом за ними.

— Слушаюсь, — выдохнул Кадоган, бледный как полотно. Он резко обернулся к людям, торопливо раздавая команды, ринулся в пепелище, когда-то бывшее замком.

— Да мы уже все обыскали! — буркнул кто-то из толпы. — Одни головешки! Чего тут еще найти-то?

Черный господин не шелохнулся. Он просто повернул голову в сторону говорившего. Не спеша, почти любопытно. Широкоплечий наемник вдруг смолк, попятился, споткнулся о труп и, бормоча извинения, скрылся в тени.

Кадоган, видя это, побледнел еще больше. Он рванулся вперед, хватая ближайшего наемника за перевязь доспеха.

— Ты! И ты! В погреба винные! В старые конюшни! Там могут быть люки! — кричал он, и его голос сорвался на визгливую ноту. — Ищите каменные плиты! Ищите проходы! Или, клянусь, он сожжет вас заживо медленнее, чем этот замок! Он сам ринулся к дымящемуся входу в главную башню, увлекая за собой толпу испуганных наемников.

Черный господин остался стоять один среди развалин и смерти, неподвижный, как изваяние. Его темный силуэт резко вырисовывался на фоне бешеного танца огня. Он медленно поднял руку в черной перчатке и сжал пустой воздух, словно ловя ускользающий призрак.

— Д’Линны, — прошептал он. — Вы думали, что ваши стены и ваша кровь защитят вас. Как же вы ошибались.

***

А в это время в потайном ходе прятались графиня Лира д’Линн, ее новорожденная дочь Элинор и старая целительница Марта.

— Ваше сиятельство, что же нам делать? — причитала Марта дрожа от страха.

— Тише, Марта, тише, — прошептала графиня, дрожащей рукой ощупывая сырые стены. – Мы что-нибудь придумаем. Только бы Элинор не плакала…

Графиня Лира шла вперед. Много лет назад, будучи еще юной невестой, Одрик показал ей эту тайную тропу, «путь на случай отчаяния», как он тогда шутливо назвал его. Теперь его шутка обернулась пророчеством.

Стены были влажные, скользкие. Неся ребенка на руках, графиня вымеряла каждый шаг, чтобы не совершить падение. Факелы остались там в горящем замке, у них не было ничего, кроме отчаянной воли к жизни. Собираться было некогда, решался вопрос жизни и смерти. Все преданные им люди пали от рук убийц. Кто-то ждал, когда граф Одрик д’Линн, главный королевский дознаватель, покинет свой дом и предал его. Врагов у него всегда было много.

Элинор, словно чувствуя беду, тихонько завозилась в пеленках.

— Нет, только не это…— прошептала графиня, и сердце ее сжалось. — Спи, дорогая, спи.

Графиня прижала малышку к себе, стараясь укрыть от сырости и холода подземелья. Сердце её разрывалось от страха за Элинор. Она чувствовала себя беспомощной, лишенной всего, что когда-то составляло её жизнь. Замок, её дом, превратился в пылающие руины, а вместе с ним, казалось, сгорели и все надежды на спокойное будущее.

Элинор зашевелилась снова, издав тихий, кряхтящий звук. Лира замерла, сердце в груди забилось с такой силой, что, казалось, его стук разносится по всему тоннелю. Она прижала дочь к груди еще крепче, закутав в сухой край своей накидки. В полумраке она разглядела крошечное личико, искаженное готовым плачем. Старая Марта, идущая следом, затаив дыхание, судорожно рылась в складках своего платья.

— Минуточку, ваше сиятельство, минуточку… — прошептала она и вытащила из потайного кармана крошечный флакончик с снотворными каплями, которые всегда носила с собой от мигреней. Смочив ими уголок чистого платочка, она осторожно коснулась им губ младенца.

— Это всего лишь капелька, чтобы успокоить… чтобы уснула, родная.

Лира хотела возразить, но слова застряли в горле. Риск был ужасен, но крик сейчас был бы верной смертью. Она кивнула, чувствуя, как по щекам катятся слезы бессилия. Через мгновение дыхание Элинор стало ровным и глубоким. Спасительная тишина повисла в темноте, теперь нарушаемая лишь их приглушенными шагами и далеким, приглушенным гулом обрушивающихся где-то балок.

Они шли так, казалось, вечность. Внезапно из темноты впереди донесся звук. И приглушенный голос. Лира вжалась в холодную стену, жестом прижав к себе Марту. Они не одни в этом лабиринте.