Возвращение домой

Глава 5

Тьма была абсолютной, густой, как смола. Не было ни верха, ни низа, только бешеный, слепой напор, бросавший её тело, как щепку, в жернова невидимых камней. Элинор рванулась вперёд, отталкиваясь от скользкой стенки, но течение схватило её и ударило о что-то твёрдое. Боль вспыхнула в плече. Воздух вырвался из лёгких пузырями, которые тут же унесло вперёд.

Она боролась с самой подземной тьмой. «Труба» не хотела её отпускать. Каменные стены сжимались, цеплялись за рваную одежду, сдирали кожу с костяшек пальцев, когда она в отчаянии хваталась за выступы. Вода, холодная как смерть, заливала рот и нос, пытаясь проникнуть в самое нутро, вытеснить последнее тепло. Сердце колотилось в висках, в горле, заполняя весь этот подземный гул своим диким, животным стуком: «Жи-ви. Жи-ви. Жи-ви».

Мысли распадались, уступая место первобытному ужасу и слепой воле. Она плыла, вернее, её несло, а она лишь из последних сил отталкивалась от скал, чтобы не разбить голову. Света не было. Не было надежды. Было только это чудовищное давление со всех сторон, этот леденящий холод, пронизывающий до костей, и один-единственный инстинкт — вырваться.

И вот впереди, в чёрной стене, появилось слабое пятно. Течение понесло её туда с новой силой, вода ревела, вырываясь из каменного плена. Элинор втянула в себя последние крохи воздуха, сгруппировалась и …

Мир взорвался светом, воздухом и грохотом.

Течение вышвырнуло её, как пробку, из-под низкого каменного козырька прямо в широкий, но всё ещё бурный поток. Она кувыркнулась, наглоталась ледяной воды, ударилась о валун, заросший скользким мхом, и в последний момент судорожно впилась пальцами между камнями. Течение яростно рвало её тело, пытаясь оторвать и унести дальше, вниз по течению, где река уже успокаивалась, становясь глубже и коварнее.

Минуту, другую, она просто висела, прижавшись щекой к мокрому камню, давая отдышаться огненным лёгким. Кашель вырывался спазмами, выплёвывая воду и тину. Потом, собрав остатки сил, она подтянулась и, содрогаясь от холода и истощения, выползла на небольшой илистый бережок, в тень раскидистого дерева.

«Жива…» — прошептали её синие губы. И тут же, как удар: «Шкатулка».

Она не позволила себе долго лежать. Поднялась, пошатываясь, опираясь о то же дерево. Платье висело лохмотьями, волосы, выбившиеся из платка, слипшись, прилипли к щекам. Взгляд, острый и ясный, несмотря на усталость, метнулся по берегу, оценивая обстановку. Она была далеко. Грохот «Трубы» доносился приглушённым рокотом. Значит, у неё есть время. Совсем немного.

Но вернуться нужно было сейчас. Пока наемники рыщут по лесу и берегу ручья. Они будут считать, что она либо утонула, либо бежит прочь. Никто не подумает, что у неё хватит дерзости ползти обратно, в самую пасть волка.

Она сжала кулаки, чувствуя, как под мокрой рубахой печатка жжёт кожу — не предупреждая, а подгоняя.

Собрав волю в кулак, она поднялась, едва не падая от головокружения, и двинулась, обходя деревню вверх по течению, держась в гуще прибрежных кустов. Нужно было разглядеть, что творится у её дома.