Возвращение к полету

Глава 32. Решение Совета

Зал заседаний был лишен всякой торжественности. Серый металл стен, ровное свечение панелей под потолком, гладкий стол, где стекло казалось зеркалом. Здесь не было места случайным словам. Каждая реплика фиксировалась, каждая пауза тоже.

Оран сидел ближе к центру и внимательно следил за тем, как разворачивается обсуждение. Формально заседание вел представитель Совета, но все чувствовали присутствие АСГ. Их оперативники стояли в углу и почти не вмешивались, но одно только их молчаливое внимание меняло тон каждого выступления. Оран знал, что так и должно быть. Система требовала постоянного контроля, однако его раздражала эта манера вмешательства, когда чужие глаза без конца следят за каждым словом.

— Случай с Линой Меар нельзя оставить без реакции, — сказал представитель Совета. Голос был холодным и точным. — Публикация получила распространение, и её тональность выходит за рамки допустимого.

Оран чуть заметно кивнул. Он ждал именно этого поворота.

— Речь идёт не о простой статье, — продолжил докладчик. — Это подрыв гармонии. Она формирует умы и напрямую подталкивает к сомнению в устойчивости системы.

Один из представителей АСГ тихо вмешался:

— Подобные проявления необходимо пресекать в зародыше. Сомнение заразно.

Тишина повисла тяжелее прежнего. Слово «заразно» в этом зале звучало как приговор.

Оран не возразил. Внутри он ощущал неприятный холод, но понимал необходимость. Лина слишком быстро набирала популярность. Она пользовалась тем, что система оставляла пространство для слов, и превращала его в оружие. Если её не остановить сейчас, завтра она сможет собрать вокруг себя слишком большую толпу сторонников.

— Предлагается изоляция, — сухо заключил докладчик. — В форме задержания до выяснения обстоятельств.

В стене загорелся экран. На нём появилась карта города, а рядом с ней список задействованных подразделений.

— Наружное наблюдение уже введено, — сказал один из офицеров службы. — Контроль ведется за всеми известными адресами. Цифровые следы также под наблюдением. Я не запрашивал, поэтому сейчас не могу сказать точно, где она находится. Но система точно контролирует ее местонахождение.

Он говорил спокойно, почти равнодушно. Словно речь шла не о человеке, а о шахматной фигуре, которую нужно убрать с доски.

— Что с Тарином? — спросил кто-то.

Оран заметил, что вопрос прозвучал между прочим.

— Его имя мелькало в связи с Линой, — уточнил офицер. — Но самостоятельной опасности он не представляет. Лишь офицер, оказавшийся не там, где нужно.

— Найти, задержать, предъявить обвинение, — прозвучал сухой ответ. — Но без приоритетов.

Оран чувствовал, как в этих словах сквозит презрение. Лина была главной целью, а Кай лишь повод для показательной порки. Его судьба уже решена, но она мало кого заботит.

Взгляд Орана невольно скользнул к людям из АСГ. Их лица были неподвижны, глаза без выражения. Казалось, что для них любая человеческая история растворяется в цифрах. Впрочем, такова и есть их роль: контролировать, анализировать, исключать ошибки.

Один из них заговорил.

— Мы обеспечим наблюдение и контроль. Оперативные группы рассредоточены. Учитывается каждый маршрут, каждый контакт. Случайных совпадений быть не должно.

На экране сменились изображения. Появились схемы маршрутов, кадры с уличных камер, перечни контактов. Алгоритм выстраивал сеть вокруг Лины, и эта сеть стягивалась медленно, но неотвратимо.

— Сколько времени потребуется? — спросил представитель Совета.

— Три-четыре часа, — ответил агент. — После этого она окажется в изоляции.

Оран слушал и думал, что в этих расчетах нет даже намека на сомнение. Всё предельно механично. Сначала наблюдение, затем локализация, потом задержание. Ни шагом больше, ни шагом меньше.

— При этом важно исключить резонанс, — напомнил он вслух. — Она политическая фигура. Нельзя допустить, чтобы её задержание выглядело как преследование по убеждениям.

— Всё будет оформлено как проверка в связи с нарушением протоколов, — заверил агент. — Формулировка выверена.

Тон не оставлял пространства для возражений.

Оран снова кивнул. В глубине души его грызло раздражение. АСГ лезет во всё слишком открыто, навязывает себя каждому шагу. Но он понимал: в этот раз их подход совпадает с его собственными целями. Лина должна быть остановлена. Вопрос лишь в том, насколько быстро это произойдет.

В зале снова воцарилась тишина. На экране медленно вращалась карта, где точки наблюдения подсвечивались красными маркерами. Город постепенно превращался в клетку, каждая улица становилась линией, ведущей к неизбежному центру.

— Решение принято, — произнёс председатель. — Лина Меар подлежит изоляции. Кай Тарин — к задержанию без приоритета.

Заседание завершилось. Люди встали и разошлись почти бесшумно. Оран задержался. Он смотрел на гаснущий экран и ощущал, как тучи над городом становятся ближе.

АСГ уже вышли, но он всё ещё видел их силуэты в памяти. Навязчивые, холодные, неизбежные.

И когда он покинул зал, у него не осталось сомнений: охота уже началась.

Глава 32. Решение Совета

Зал заседаний был лишен всякой торжественности. Серый металл стен, ровное свечение панелей под потолком, гладкий стол, где стекло казалось зеркалом. Здесь не было места случайным словам. Каждая реплика фиксировалась, каждая пауза тоже.

Оран сидел ближе к центру и внимательно следил за тем, как разворачивается обсуждение. Формально заседание вел представитель Совета, но все чувствовали присутствие АСГ. Их оперативники стояли в углу и почти не вмешивались, но одно только их молчаливое внимание меняло тон каждого выступления. Оран знал, что так и должно быть. Система требовала постоянного контроля, однако его раздражала эта манера вмешательства, когда чужие глаза без конца следят за каждым словом.

— Случай с Линой Меар нельзя оставить без реакции, — сказал представитель Совета. Голос был холодным и точным. — Публикация получила распространение, и её тональность выходит за рамки допустимого.