Возвращение к полету

Глава 38. Скол

Квартира информатора находилась в старом доме на окраине района. Когда-то здесь, наверное, жили семьи рабочих, но теперь стены облезли, краска на дверях облупилась, лестница скрипела под ногами. Кай уверенно поднялся на третий этаж, постучал особым ритмом. Внутри послышалось шуршание, тихий кашель и металлический щелчок. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показался глаз, потом отворилась шире.

На пороге стоял мужчина средних лет. Его волосы уже тронула седина, лицо избороздили морщины, но глаза смотрели живо и настороженно. Взгляд был хитрым, будто он всегда проверял, где правда, а где ложь. Он держался непринужденно, но в этой непринужденности чувствовался опыт того, кто слишком часто попадал в ситуации, где доверие могло стоить жизни.

— Скол, — коротко произнес Кай.

Мужчина усмехнулся.

— Давненько не виделись, стажер. Хотя уже не стажер, да? Проходите.

Они вошли внутрь. Квартира встретила их запахом дешевого табака и чего-то горького, приторного. Обои давно выцвели, в углу стояла сломанная лампа, окна затянулись мутной пленкой. На столе лежала открытая пачка сигарет, пепельница была переполнена.

Лина сразу почувствовала, как непривычна ей эта атмосфера. Она старалась не показывать смущения, но ощущала себя чужой.

Скол закрыл дверь, повернул ключ дважды, потом еще добавил старый механический засов. После этого махнул рукой на стулья.

— Присаживайтесь. Давно ждал, что кто-то из старых знакомых заявится, — сказал он и посмотрел прямо на Кая. — Ты, как всегда, без фокусов. Помню, как вел дела. Не дурил, не выжимал, как другие. Тогда я думал, что ты странный. Сейчас понимаю, что честность — это единственное, что держит таких, как я, на плаву.

Кай кивнул, сел напротив. Лина устроилась рядом, чувствуя, как на нее разом сваливается вся тяжесть этого пространства.

— Как нынешний куратор? — спросил Кай.

Скол фыркнул.

— Ха. Как все. Считает, что я мусор, что меня можно держать на коротком поводке и пинать, когда вздумается. С тебя хоть толк был. Ты слушал. А эти... они только требуют и ни разу не вспомнят, что я тоже человек.

Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась усталость. Казалось, каждое слово было выстрадано.

Лина слушала молча. Она впервые видела, как работает эта сторона системы. Для нее это был новый мир, где люди жили совсем иными правилами.

Скол вдруг перевел взгляд на нее и прищурился.

— А ты... тебя я знаю. Лина Меар, верно? Та самая девчонка, что написала про АСГ.

Лина чуть напряглась, но кивнула.

— Да.

Он усмехнулся, но в улыбке не было насмешки.

— Ты думаешь, что сказала что-то новое? Нет. Здесь, внизу, об этом все знают. Мы всегда знали, как они устроили свою игру. Но впервые кто-то сказал это вслух так, чтобы услышали наверху. Молодец.

Он закурил новую сигарету, прикурил от старой, и дым быстро наполнил комнату.

— Здесь люди рады, что ты подняла этот шум. Даже если им все равно не станет легче, хотя бы иллюзии разрушатся у других. А это уже кое-что.

Лина смотрела в окно. За мутным стеклом виднелась улица: двое подростков сидели на ступенях, курили и смеялись, рядом женщина перебирала какие-то тряпки. Мир за стеклом казался серым и чужим. Она понимала, что этот мир был всегда, но она жила так, словно его не существовало. И теперь он вдруг распахнулся перед ней.

Она чувствовала себя гостьей, пришедшей в пространство, где ее присутствие неестественно. Внутри было неспокойно, будто она ступила на зыбкую землю.

Кай и Скол продолжали разговор. Кай спрашивал осторожно, без лишних слов, а Скол отвечал сдержанно, проверяя каждую фразу. Между ними чувствовалось взаимное уважение.

Лина слушала и понимала, что не только улицы, но и люди внизу Арката жили по иным законам. Здесь не верили обещаниям, не надеялись на справедливость. Здесь ценили только прямоту, потому что только это могло стать жесткой опорой. Иногда жестокой опорой…

В голове крутилась мысль: Аркатия никогда не была такой единой, как ей казалось. И, возможно, никогда не будет.

В комнате стоял полумрак. Скол погасил лампу. На улице забрезжил рассвет. Свет проникал из окна, да и то мутным пятном, прорезая сизую завесу табачного дыма. Скол сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в руках сигарету. Казалось, он тянул время, хотя в действительности просто привык все тщательно обдумывать.

Кай смотрел на него внимательно. В этом взгляде не было давления, только спокойное ожидание. Он знал цену молчанию информатора и понимал, что лишняя торопливость лишь вызовет настороженность.

— Мне нужно твое слово, — наконец произнес Кай. — Мы с Линой не можем оставаться на виду. Нам нужно укрытие и несколько контактов. Только временно.

Скол усмехнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Ты просишь не так уж и мало. Ты знаешь, что любое мое движение отслеживается. Я не могу позволить себе ошибку.

— Знаю, — коротко сказал Кай.

Некоторое время они сидели молча. С улицы доносились глухие голоса, чей-то смех, лай собаки. Лина ощущала, как каждая секунда тянется слишком долго. Ей казалось странным, что их жизнь сейчас зависит от человека, которого она бы, вероятно, прошла мимо на улице, не заметив.

Скол отложил сигарету, потер пальцами висок.

— Я не обязан тебе. Но я помню, как ты вел дела, когда был моим куратором. Ты не пытался унизить меня и не лгал. У таких, как я, память долгая. Это твой шанс.

— Я прошу только немного времени, — ответил Кай. — Если ты сообщишь обо мне сразу, нас возьмут еще до того, как мы выйдем отсюда.

Скол задумчиво смотрел в пол. Его пальцы барабанили по столу. Внутри него словно боролись привычка к осторожности и странная благодарность за прошлое.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я могу задержать сообщение. Не надолго, но этого хватит, если ты двигаешься быстро. Я скажу, что когда ты пришел меня не было дома и ты ждал. У меня всегда есть отговорки. Но учти, это риск.