Возвращение к полету

Глава 64. Талорон

Керон сидел напротив. Его взгляд был мутным, но уже сосредоточенным. Он обхватил кружку обеими руками, будто согревался, хотя напиток давно остыл. Впервые с побега он выглядел не растерянным, а собранным. Элиран наблюдал за ним внимательно. Кай молчал, сидел чуть в стороне, слушал, но не вмешивался.

— Пора объяснить, что это за прибор, — наконец сказал Элиран. — Без этого мы не поймём, ради чего всё началось.

Керон поднял голову. Глаза его оставались усталыми, но в них появилась осмысленная глубина. Он кивнул, будто собираясь с мыслями.

— Это был не просто проект, — произнёс он негромко. — Изначально — исследование связи нового поколения. Мы хотели создать систему передачи информации на квантовом уровне, минуя среду. Что-то вроде прямого сопряжения. Тогда это казалось шагом к идеалу. Безошибочная передача, абсолютная синхронизация. Символическая вершина того, к чему стремилась Аркатия. Но это начиналось 15 лет назад. Тогда все было по-другому.

Он сделал паузу, провёл рукой по лицу, будто вспоминая давно забытые детали.

—Мы следовали завету Пелетэра: связь как форма единства, как доказательство разумности. В тот год как раз прибыла станция с Луны. Она доставила метеоритный образец. Рутинная доставка, ничего особенного. Мне поручили сделать анализ. Проверка состава, отчёт, фиксация изотопов. Всё шло по стандарту, пока не появился элемент, которого не должно было быть. Я назвал его талорит. Первое, что пришло в голову. Номер сто тридцать один. Метастабильный, тяжёлый, удивительно устойчивый при определённых условиях. Элемент предсказанный таблицей, но до этого никогда не обнаруженный ни на Земле, ни в спектрах космических тел.

Лина чуть приподнялась, её взгляд стал внимательнее.

Керон замолчал на миг, словно вспоминая ту первую реакцию.

— Я не сообщил об этом никому. Сначала из-за тщеславия. Хотел изучить сам, до конца, чтобы именно моё имя стояло рядом с открытием. Я продолжил анализ в одиночку. Материал оказался необычным. При взаимодействии с электромагнитными полями он менял собственную структуру, будто подстраивался под частоту. Я встроил его в один из опытных образцов прибора связи. Тогда устройство впервые проявило побочный эффект. На тестовых животных прибор вызывал резкие изменения поведения. Они реагировали так, словно ловили некий эмоциональный сигнал. Впадали в панику.

Он тяжело выдохнул.

— Я понял, что это опасно. Что, если передать технологию наверх, она станет оружием. И я решил не отдавать. Стер все данные о талорите, вывел из системы отчёты и ушёл, прихватив прототип. Тогда никто не заметил. Совет как раз сворачивал и замораживал космические программы, финансирование и надзор сокращались — все ключевые проекты переводили в режим ожидания. В этих условиях уход одного исследователя выглядел логичным и непримечательным; к его работам никто уже тщательно не приглядывался. Исчез один недоработанный образец прибора, и всё. Остальные остались в институте, но без талорита они были просто мёртвым металлом.

Элиран внимательно слушал, не перебивая. Керон говорил спокойно, но в голосе слышалось напряжение.

— Я скрывался. Работал в подполье, пытаясь понять, что именно происходит. И тогда талорон — так я назвал прибор — снова проявил активность. Без генерации, без передачи. Он принимал. Сигналы, не похожие ни на один земной источник. Частоты не совпадали ни с природными, ни с техногенными. Я перепроверял, фильтровал шум — бесполезно. Сигнал был стабилен и повторялся. Не фоновая помеха.

— Ты хочешь сказать, что кто-то его отравлял? — спросил Элиран.

— Я хочу сказать, что он был принят. Прибор реагировал не как генератор, а как приёмник. И сигнал не совпадает ни с одним известным земным источником.

Он опустил взгляд.

— Мне нужна была лаборатория. Я хотел передать прибор людям, которым можно доверять. Не властям, не АСГ. Я знал о Лине и её связях в тайлах и среди научной треды. О том, что она работала за рамками официальных структур, что у неё есть ресурсы для прозрачного анализа. Я искал встречу, хотел объяснить, что прибор должен быть исследован безопасно. Когда я наконец нашёл её и подошёл, чтобы рассказать…

Он замолчал и усмехнулся коротко, безрадостно.

— Кай тогда счёл меня угрозой. Он вырубил меня, отобрал прибор и передал его дальше. Я не виню его. Он думал, что защищает Лину. Но именно тогда прибор и попал к властям.

В тишине послышался отдалённый гул — где-то над ними проходил транспорт. Кай сидел, не поднимая взгляда. Лина медленно провела ладонью по виску.

— Я видела, на что способен прибор, — тихо сказала Лина. — В Ривете, на площади. Толпа вдруг сошла с ума. Некоторые люди падали в оцепенении. Тогда объясняли каким-то сбоем акустических систем. Теперь я понимаю, что это был он.

Кай опустил глаза. В его взгляде появилась тень.

— Если этот прибор способен на такое, его нельзя оставлять в их руках.

Керон тихо усмехнулся.

— Мы построили цивилизацию на контроле. А теперь сталкиваемся с тем, чего контролировать нельзя.

Лина посмотрела на него, потом на Кая. Он сидел неподвижно, будто обдумывал нечто далёкое. Керон, впервые за всё время, выглядел спокойным, как человек, наконец произнёсший правду, которую слишком долго носил в себе.

Свет погас на миг, и тьма сомкнулась над ними, но никто не двинулся. В воздухе остался только слабый шум — словно откуда-то из глубины продолжал звучать невидимый, не земной сигнал.