Возвращение к полету

Глава 86. Как работает прибор?

Снаружи парк был пуст. Аттракционы застыли, будто после катастрофы. Кабинки колеса скрипели от ветра, ржавчина на них блестела при вспышках редкого света. Где-то упала доска, отозвалась гулом внизу, и все инстинктивно вздрогнули. Но за пределами периметра было тихо. Кай не ошибся — место действительно безопасное. Ни патрулей, ни сканеров, ни следов наблюдения.

Керон стоял у старого стола, на котором лежал прибор. Металл поблёскивал в тусклом свете переносной лампы. Он открыл защитный отсек, проверил контакты и что-то тихо пробормотал себе под нос. Прибор был цел. Ни следов вскрытия, ни деформаций. АСГ явно пытались разобраться, но, похоже, не поняли ничего. Или не успели. Керон выключил свет и сел рядом, глядя в темноту.

Лина помогала перевязывать раненых. Глир был контужен и получил несколько ссадин, другой боец Ладо получил ожог от вспышки гранаты. Она работала молча, с точными движениями, словно боялась сказать что-то лишнее. Кровь уже успела подсохнуть, бинты пропитались йодом, запах стоял резкий и пронзительный. Когда она закончила, села на пол и просто обняла колени.

Глир сидел у стены, курил, глядя в пустоту. Лицо усталое, руки дрожат.

Кай сидел чуть в стороне, прислонившись к бетонной колонне. Он слушал, как трещит огарок свечи, как Лина шевелится, как гулко отзывается где-то за стеной ветер. Казалось, сам воздух стал плотнее, и каждое дыхание даётся труднее. Он смотрел на прибор, и в груди нарастало чувство тревоги. Не страх, не беспокойство, а странное притяжение, будто кто-то тихо звал его.

Он вспомнил, как Керон говорил, что устройство может быть и приёмником, и передатчиком. Что его сигналы не похожи на известные формы связи. Что, возможно, оно вообще принимает внеземные сигналы.

Керон разложил карты и схемы, обозначил точки движения на север. Маршрут проходил через промзону и вдоль старых транспортных туннелей. Если повезет, то через пару недель пути они должны выйти к тайлу, где восставшие контролировали несколько научных центров. Там можно будет изучить прибор и понять, с чем они имеют дело. Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но голос звучал хрипло. Все понимали: путь будет тяжёлым, и доживут не все.

Лина кивнула. Её глаза были пустыми, но решительными. Глир молча затушил сигарету.

Они разошлись по углам, кто-то лег прямо на бетон, кто-то сел, опершись на стену. Тело требовало отдыха, но сон не шёл. Только Сайр не вернулся. Он ушёл сразу после возвращения, сказав, что ему нужно побыть одному. Никто не стал его останавливать. После того, что он сделал, после той ярости, с которой бился в рукопашной, ему действительно нужно было время.

Кай закрыл глаза, но не смог заснуть. Мысли возвращались к прибору, к его ровной форме, к холодному блеску металла. В голове звучало что-то, похожее на отголосок далёкого сигнала. Он не понимал, откуда это, и не мог избавиться от ощущения, что внутри прибора скрыто нечто живое. Не разум, но присутствие.

Он открыл глаза и посмотрел на Луну, отражавшуюся в разбитом стекле купола. Ему казалось, что мир изменился за эту ночь. Что всё, что они сделали, лишь часть чего-то большего, чего он пока не видит. С каждым дыханием он всё сильнее чувствовал зов, который тянул изнутри. И где-то на уровне интуиции Кай понял, что эта тишина — обманчива, как затишье перед новой бурей.

Кай долго сидел в темноте, не сводя глаз с прибора. Холодный металл отражал тусклый свет лампы, и казалось, что под его поверхностью медленно движутся тени. Мысли возвращались к одному и тому же. Он чувствовал, что устройство не просто вещь, не просто инструмент. В нем будто было что-то, что дышит и ждет.

Он поднялся и подошёл к Керону, который сидел у стены, просматривая записи на старом планшете. Лина уже спала, укрывшись курткой. Глир дежурил у входа, прислушиваясь к каждому звуку. Ночь была тихой, но напряжение не спадало.

Кай остановился рядом и тихо сказал:

– Расскажи, как оно работает.

Керон поднял глаза. Лицо было усталым, но в нем всё ещё оставалась собранность человека, привыкшего к риску. Он оглянулся, словно проверяя, не слышит ли кто, и ответил после короткой паузы:

– Здесь не место для этого. Если активировать устройство, сигнал могут засечь.

– Я не собираюсь его включать. Просто хочу понять, – сказал Кай. – Хочу знать, что мы везём.

Керон вздохнул и всё же отложил планшет. Некоторое время он молчал, потом придвинулся ближе к столу и положил ладонь на корпус прибора. Металл был гладкий, прохладный, с едва заметными линиями на гранях, которые напоминали замысловатые узоры.

– В основе три блока, – начал он спокойно. – Передатчик, приёмник и защитный контур. Всё просто, если не углубляться. Приёмник улавливает сигналы из диапазонов, которых в нашей связи не существует. Мы не знаем точно, какие это частоты, но похоже, что они проходят через всю сетку пространства. Не только по воздуху.

Он сделал паузу и чуть приглушил голос, словно говорил о чём-то, что лучше не слышать посторонним.

– Есть ещё один эффект. Когда я проводил проверку мощности передатчика, взял лабораторных мышей. Они находились в экранированной клетке, но прибор всё равно повлиял на них. После короткого импульса животные не получили повреждений в привычном смысле, но повели себя так, будто сошли с ума.

Керон говорил ровно, но в голосе слышалось напряжение.

– Они бросались по клетке, бились о решётку, визжали так, будто убегали от хищника, которого никто не видел. Никаких судорог, никаких следов поражения нервов. Просто немотивированная, абсолютная паника, которая вспыхивает мгновенно, как будто кто-то выдёргивает подпорку из психики. Через несколько минут они приходили в себя, но поведение оставалось нестабильным дни подряд.

Он сделал короткую паузу.

– Это не излучение в обычном понимании. Это что-то вроде точечного нейропсихического удара. Не убивает, но ломает волю на время. Даже через экранирование. Именно поэтому прибор опаснее, чем кажется.