Возвращение к полету

Глава 90. Смерть как вспышка

Пыль висела в воздухе, как тонкий дым. Керон стоял у генератора, проверяя соединения, когда резкий треск снаружи заставил его обернуться. Мгновение спустя потолок вспыхнул белым светом, и в центр павильона с грохотом врезался дрон. Металл разорвался, как бумага. Искры осыпали пол, осколки стекла и бетона осели на приборах. Воздух прорезал писк сирены, за ним — короткая очередь.

Лина закричала, но её голос утонул в гуле. Дрон завис над полом, развернул сенсорный модуль. На нём мигал знак АСГ. Никто не успел укрыться. В следующую секунду взрывная волна ударила в стену, разнеся внутреннюю переборку. В проёме возникли тени — бойцы в серых бронекостюмах. Они двигались быстро и чётко, будто знали план помещения.

Керон инстинктивно метнулся к Каю, но пуля пробила его бок. Он даже не понял, откуда стреляли. Тело отшвырнуло к столу, кровь быстро потемнела на рубашке. Он попытался подняться, но ноги не слушались. Всё вокруг наполнилось резким шумом, как будто сама станция стонала от боли.

Глир успел схватить Лину и потянул к стене. Они почти добежали до выхода, когда ещё один залп срезал верхний край панели. Осколки посыпались им на плечи. Глир толкнул Лину под опору, сам обернулся, открыл ответный огонь, но его ударило волной из штурмового ружья. Он рухнул без звука, глаза остались открыты.

Лина замерла. Всё внутри застыло. Она видела, как рядом падает Керон, как дрон зависает над Каем, сканируя прибор. Один из бойцов шагнул к устройству, наклонился, потянулся рукой. В тот миг Кай ожил.

Но в тот же миг Лина увидела то, что раньше не замечала — выражение лица Кая, едва он заметил упавшего Керона. На секунду Кай будто забыл про бойца, про прибор, про всё. В его взгляде было что-то необратимое. Не ужас, а признание. Понимание того, что случилось неизбежное и что вина лежит на нём.

Это была не та холодная, собранная вина, которую он обычно скрывал. Нет. Она обрушилась мгновенно, как удар. Он смотрел на неподвижное тело друга — и Лина почти физически почувствовала, как в нём что-то ломается.

Он включил талорон. Он активировал приёмник. Он сам дал АСГ сигналы, которые те могли отследить.

И мысль ударила Кая так резко, что Лина почти услышала её:

«Это я привёл их сюда. Это я убил его.»

На долю секунды в нём мелькнуло отчаяние — настоящее, открытое, беззащитное. Кай никогда не позволял себе таких чувств. Никогда. И именно потому эта секунда прожгла её сильнее всего.

Лина зажмурилась, отчаянно пытаясь не смотреть в сторону раскинувшегося на полу Керона. Но мысли сами приходили. Она вспомнила, как он улыбался утром, как спорил с Глиром, как жаловался на треснувший кабель. Всё это рухнуло в один миг.

Она открыла глаза, и в этот момент боец ударил Кая прикладом. Тот едва шевельнулся, будто не чувствовал боли — или не считал её важной. Он всё ещё смотрел только на Керона, как будто не мог поверить, что тот не поднимется, не скажет что-то язвительное, не попросит инструмент.

Следующий удар отбросил Кая к полу. Прибор вырвали из его рук. Но он даже тогда мысленно был не здесь — он всё ещё стоял у тела друга, которого больше нет.

И именно это убивало больнее всего.

Всё длилось секунды. Воздух был густым от пороха и озона. Пахло горелым пластиком. Керон лежал неподвижно, рядом распростёрся Глир. Лина пыталась подняться, но её руки дрожали. Один из бойцов рванул её за ворот, поставил на колени.

Кай попытался дотянуться до неё, но его ударили токовым жезлом. Он вскрикнул, тело выгнулось дугой, и он упал рядом с ней. Металл приборов дрожал, где-то искрило короткое замыкание.

Командир отряда подошёл, взглянул на прибор, что теперь держал солдат. Он коротко кивнул. Дрон развернулся и поднялся сквозь дыру в потолке. Из темноты за стенами доносился гул работающих винтов. Кто-то бросил светошумовую гранату, чтобы скрыть отход.

Лина с трудом дышала. Перед глазами всё плыло, но она чувствовала, как Кай рядом пытается подняться. Он шепнул что-то, может, её имя, может, просто звук, чтобы доказать, что жив. Его руки дрожали, но он всё ещё смотрел на прибор, будто не мог поверить, что он не у него.

Штурмовики действовали молча. Один проверил пульс Керона, другой перевернул Глира, убедился, что они мертвы. Потом двое подняли Кая, ещё двое — Лину. Их руки были сжаты за спиной, металл наручников холодил кожу.

Дым рассеивался. Павильон теперь был похож на выжженный остов. На полу валялись обрывки кабелей, обугленные листы бумаги, разбитые панели. С потолка свисали провода, и каждая искра освещала короткие кадры того, что ещё минуту назад было убежищем.

Когда Кая вывели наружу, небо уже светлело. На горизонте горели огни транспортников. Он оглянулся. В проёме виднелся силуэт Керона. Тело лежало на боку, лицо было спокойно, будто он просто уснул.

Лина молчала. Её губы дрожали, но ни одного звука не вырвалось. Всё, что они успели начать, всё, что открыл Кай, теперь оказалось в чужих руках. Их шаги эхом отдавались по металлическому настилу. Ветер приносил запах гари.

Когда транспортник поднялся в воздух, пепел с крыши павильона поднялся следом и долго кружил в потоке воздуха, словно не хотел опускаться.