Возвращение к полету

Глава 93. Допросы

Допросы начались сразу после рассвета. Свет в комнате был тусклый и ровный, без тени. С потолка свисала камера, следившая за каждым движением. Металл стола холодил запястья, к которым касались кольца фиксаторов. Ни одного крика, ни угроз, ни грубости. Всё происходило спокойно, будто это не следствие, а проверка формальностей.

Кай сидел неподвижно и отвечал коротко. С самого начала он выбирал каждое слово. Он не знал, что с Элираном. Не знал, где Лина после первого допроса. Не знал, жив ли Сайр и смог ли он уйти. Поэтому отвечал так, чтобы не выдать ничего лишнего — ни намёком, ни интонацией. Общие сведения, которые могли навредить тем, кто ещё, возможно, на свободе, он обходил. Он видел, что следователи уже знают многое, но не всё. И понимал: то, чего они не знают, он не скажет.

Вопросы звучали одни и те же. Зачем похитили Керона. Кто руководил операцией. Зачем напали на штаб. Сотрудники сменялись, но манера оставалась одинаковой. Ни обвинений, ни эмоций. Просто протокол.

Он заметил, что в комнате не пахнет ни потом, ни железом, ни страхом. Воздух был чист, сух и равнодушен. Как будто сама тюрьма привыкла к тому, что здесь ломаются не тела, а смысл.

Лину допрашивали отдельно. Её вывели утром и вернули поздно вечером. Кай видел, как её провели по коридору, и она даже не подняла головы. Он хотел крикнуть, но не смог. Её лицо было бледным, будто покрытым пылью. Он понял, что она не спала. И понял, что она винит себя за всё, что произошло.

Вечером его позвали снова. За столом сидели трое. Один читал с планшета, другой наблюдал, третий задавал вопросы. Те же самые, что и раньше, но в иной последовательности. Кай отвечал так же спокойно. Он уже перестал думать, зачем это всё.

Когда всё закончилось, дежурный включил запись. На экране появилось лицо Сайра. Несколько секунд — и Кай понял, что это не архив. Это запись сегодняшнего дня.

Сначала он испытал странное облегчение. Сайр жив. Но уже через мгновение это чувство сменилось тяжёлым, двойственным холодом.

Голос Сайра звучал тихо, уставшим, будто он говорил с самим собой. Он признался, что пришёл в АСГ добровольно. Сказал, что больше не может нести ответственность за кровь, которая пролилась при штурме. Что его мучают сны, что он видел лица тех, кто погиб. Он рассказал обо всём: о Кероне, о приборе, о планах Элирана, о маршруте на север.

Следователь остановил запись и посмотрел на Кая.

– Вы знали, что он сдастся?

Кай не ответил. Просто смотрел в экран. Сайр говорил правду, не пытаясь оправдаться. И от этого всё звучало ещё больнее.

Он почувствовал обиду — тихую, без вспышки, но острую. Он всегда доверял Сайру. Считал, что тот выдержит всё. Что последний уйдёт, но не сломается. Но одновременно вместе с обидой пришло другое. Облегчение. Ужасающее своей ясностью.

Значит, всё случилось не из-за него. Не из-за того, что он включил прибор. Не всплеск талорона навёл АСГ на лагерь. Не его ошибка привела к смерти Керона и Глира.

Смертельно было другое — человеческий страх, усталость, и решение Сайра выйти к ним самому.

Когда Кай вернулся в камеру, внутри было пусто. Всё, что они строили, разрушилось в один день. Он вспомнил лицо Сайра — не врага, не предателя, а человека, который не выдержал. И понимал, что осуждать его было бы слишком просто.

Но принять — ещё труднее.

Когда вечером открылась дверь и надзиратель бросил фразу о том, что Сайр «сдал всех», Кай даже не повернул головы. Он уже знал это. Но теперь ему сообщили подробности. Сайр рассказал не только о планах и именах. Он раскрыл шифры к каналам связи, коды доступа, маршруты, точки снабжения. Всё, что когда-то проектировал сам, всё, к чему имел отношение. А он имел отношение почти ко всему.

АСГ использовало эти данные быстро. Пока Кай и Лина сидели в изоляции, на севере уже шла операция. Группу Элирана выманили в ложный коридор. Ловушка сработала идеально. Штурмовые дроны и дистанционные блоки перекрыли долину, а воздух вспыхнул от разрядов. Никто не вышел.

Когда Каю сообщили, что отряд Элирана уничтожен, он не сразу понял смысл слов. Они прозвучали буднично, без нажима, будто речь шла о каком-то статистическом отчёте. Он сидел на койке, руки сцеплены, взгляд упёрт в пол. Дежурный повторил фразу. Тогда дошло. Всё кончено.

Он долго сидел неподвижно. Мысли не складывались в последовательность. Перед глазами стояли лица — Элиран, Керон, Лина, Сайр. Особенно Сайр. Он ведь был тем, кто знал больше всех. Кто мог соединять обрывки в систему. И именно он эту систему вывернул наизнанку. Кай понимал, что АСГ не просто победило. Оно уничтожило саму возможность сопротивления. Слишком много нитей оказалось в их руках. Слишком точно они знали, куда бить.

Когда дверь камеры закрылась, Кай впервые за всё время почувствовал не страх и не боль, а пустоту. Он осознал, что теперь в нём нет ничего, кроме долга, который невозможно исполнить. Оаэуя поручили ему спасти цивилизацию, вернуть Аркатию на путь развития, но сейчас он даже не мог защитить тех, кто верил ему. Всё, что он считал своим предназначением, растворилось в стенах этой тюрьмы.

А в другой камере Лина сидела у стены, прижимая ладони к лицу. Она не плакала. Слёзы закончились раньше, чем ей сообщили о Сайре. Когда сказали, что он сдал всё — имена, маршруты, шифры, — она не сразу поверила. Потом поняла, что в этом и есть страшная правда. Сайр не выдержал. Он был слабее, чем казался.

Она представляла, как АСГ использует его знания, как их людей выманивают в ловушку, как по каналам связи, когда-то настроенным Сайром, идёт сигнал, ведущий их на смерть. Эти картины врезались в сознание так ясно, будто она сама была там, среди вспышек и пыли.

Теперь всё замкнулось. Она снова чувствовала то же, что и тогда, когда началось восстание, — будто любая попытка что-то изменить неизбежно превращается в новую ошибку. Сопротивление поглотило всё, что она любила. Людей, веру, надежду. И если даже Сайр сдался, то, может быть, правда в том, что бороться было бессмысленно с самого начала.