Возвращение Принца-полукровки

Глава 7. Загадки Принца. Часть 1. Что скрывают мантии-невидимки?

БУМ!

Возле окна директорского кабинета волшебной школы Хогвартс с треском приземлился маленький плотный человечек неопределенного возраста в одежде, которая была в расцвете своей моды по меньшей мере пару веков назад и, с видимым отвращением откинув в сторону изящную фарфоровую чашку, которая тут же разбилась на пять осколков различной формы, возмущенно пробурчал себе под нос:

– Те’гпеть не могу по’гталы!

Человечек поднялся на ноги и брезгливо отряхнулся. Оглядевшись по сторонам, он сразу же заметил среди спящих в своих портретах волшебников высокого худого старца с серебристыми волосами и бородой. В отличие от прочих обитателей висящих в кабинете портретных полотен, старец не спал и даже не думал притворяться спящим. Он внимательно разглядывал нового гостя сквозь неплотно сидящие на кончике носа очки-половинки.

– Ну наконец-то! – произнес старец с портрета, и лицо его мгновенно озарила теплая улыбка.

Новоявленный гость, прихрамывая и опираясь на толстую тросточку, подошел почти вплотную к портрету и, пристально поглядев в проницательные голубые глаза, с чувством произнес:

– Аль-бус Дам-блё-дорр!

– Я вижу, за столько лет вы все еще не отделались от своего французского акцента, Николас, – Дамблдор с интересом глядел на странного посетителя (который в данный момент казался до неправдоподобия полным), по-прежнему продолжая улыбаться.

– Виноват, Альбус, – произнес тот уже на чистейшем английском. – Все время путаю различные языки и забываю следить за произношением, по привычке сводя все к родному акценту. Так вы хотели меня видеть, друг мой?

– Я всегда был рад вам, Николас. А сейчас – особенно. Ведь в последний раз мы встречались с вами, когда я еще не перешагнул тот предел, который именуется «жизнью». Тогда у меня еще сохранялась тайная иллюзия, что я буду жить вечно, как и мой любезный друг Николас Фламель, – Дамблдор бросил выразительный взгляд на своего гостя.

– Признаться, я тоже не думал, что мне доведется увидеть вас в вашем… новом качестве так скоро, Альбус, – отозвался Фламель, – хотя вы и не употребляли эликсира жизни. Ваш… посланник обмолвился, что это… событие произошло более двадцати лет назад.

– Так оно и есть… да… определенно, это так, – произнес Дамблдор и, снова мягко улыбнувшись, спросил: – А… какое впечатление у вас сложилось о нем?

– О человеке, которого вы послали за мной?

– Я всего лишь попросил его отправиться за вами, Николас, – поправил его Дамблдор. – И Гарри оказал мне эту услугу.

– Это ведь был Гарри Поттер, верно? – глаза Фламеля заискрились любопытством.

– А вы как полагаете, Николас? – Дамблдор продолжал загадочно улыбаться.

– Он представился вашим учеником, но имени не назвал. Хотя, конечно, я сразу же понял, кто он такой. Это ведь он достал тогда из зеркала Еиналеж достопамятный предмет, который мы с вами весьма успешно замаскировали под Философский камень… Кстати, Альбус, я принес вам то, о чем вы просили.

Он засунул руку под мантию и вытащил здоровенный зачарованный сосуд, плотно закупоренный хрустальной крышкой, отчего сразу же «похудел» на несколько размеров.

– Эликсир жизни? – оживился Дамблдор. – Замечательно, Николас.

– На какой период времени он вам потребуется?

– Примерно месяца на три.

– Что ж, в таком случае мне придется взять трехмесячный запас для нас с Пернеллой.

Фламель достал волшебную палочку и наколдовал из воздуха небольшой флакон, наложил на него чары, после чего направил палочку на сосуд с эликсиром, и хрустальная крышка со звоном отскочила в сторону. Фламель погрузил флакончик в сосуд и зачерпнул эликсир, затем вынул заполненный до краев флакончик, бережно закупорил пробкой и убрал во внутренний карман своей мантии. Покончив с этим, он накрыл сосуд хрустальной крышкой и спросил:

– Куда я могу его спрятать?

Дамблдор легким кивком указал на стоящий в противоположной стороне кабинета внушительный шифоньер и пояснил:

– Этот шкаф запечатан стандартным набором заклинаний. Отоприте его, Николас, достаньте оттуда то, что там лежит, а на освободившееся место поставьте сосуд с эликсиром.

Фламель подошел к шифоньеру, поднял волшебную палочку и стал бормотать заклинания. Шкаф открылся на удивление бесшумно. Ученый направил палочку внутрь и применил Манящие чары. Ничего не произошло. Тогда он пробормотал длинную магическую формулу, очевидно, собственного изобретения (в числе прочих научных открытий Фламеля числился и способ приманивать древние артефакты, неподдающиеся стандартным Манящим чарам). Из глубины шифоньера с едва различимым ухом шуршанием выплыла очень легкая серебристая ткань, которая мгновение спустя повисла в его руках.

Глаза Фламеля тотчас засветились живым интересом:

– Это… Неужели это она? Та самая? – спросил он, не сводя с мантии-невидимки (а это была та мантия-невидимка, что оставил Снейп во время своего недавнего визита в директорский кабинет) восхищенного взора.

– Нет, – ответил Дамблдор, наблюдавший за происходящим с не меньшим интересом, чем его французский друг. – Но очень похожа. Вы согласны, Николас?

– Трудно судить, – произнес Фламель, с нескрываемым любопытством разглядывая мантию. – Обычным Манящим чарам не поддается, что уже весьма настораживает. Но для того чтобы доподлинно установить ценность изделия, необходимо провести ряд исследований.

– Сколько времени это займет? – спросил Дамблдор.

– У магглов на подобную диагностику может уйти вся жизнь, и при этом они не сдвинутся с мертвой точки в своих изысканиях. Мне же потребуется, как я полагаю, не меньше полутора-двух часов.

– А если… в ваших руках окажется подлинный образец? За какое время вы смогли бы сравнить его с тем изделием, которое сейчас находится у вас, чтобы точно установить, в чем состоят их сходства и различия?

– Подлинный образец?! – Фламель поднял на Дамблдора недоверчивый, но полный неподдельного интереса взгляд. – Неужели вы хотите сказать…