Возвращение Принца-полукровки

Глава 8. Адское пламя и меч Гриффиндора. Часть 2.1. Огонек надежды

Должно быть, прошла целая вечность, прежде чем к Северусу Снейпу стало возвращаться ощущение реальности. Он слышал какой-то гул, видел размытые силуэты предметов – все это смешалось в каком-то непостижимом водовороте красок и звуков.

Он не знал, сколько времени он пролежал так, не в силах пошевельнуть даже пальцем. И тем не менее каким-то краем сознания он понимал, что все еще жив, хотя теперь наверняка счет шел уже не на часы, а на минуты. Вероятно, какое-то время он находился в бреду. Его бросало в жар и жутко хотелось пить. Но он не имел ни малейшей возможности утолить свою жажду. Он едва мог заставить себя дышать – горло словно было стиснуто беспощадным стальным обручем, а место укуса жгло с такой силой, что из глаз сыпались искры, а голова раскалывалась на мириады мельчайших атомов – Нагини, несомненно, постаралась на славу.

Внезапно сквозь невообразимый шум, заложивший уши, прорвался чей-то возглас, в котором слышалось ликование и одновременно – невыразимое беспокойство:

– Профессор!.. Профессор, вы живы? Вы слышите меня?

Невилл Лонгботтом…

Какое чудо привело сюда этого мальчишку? Как смог он отыскать это Богом и Дьяволом забытое место среди развалин Хогвартса и каким образом он пробрался сюда? А впрочем, это неважно. Уже само появление Лонгботтома в здесь, в Визжащей хижине, было поистине королевским подарком для Северуса Снейпа. Уже вторым по счету за минувшие сутки. Первым был долгожданный приход Гарри Поттера в сопровождении его неизменных спутников Рональда Уизли и Гермионы Грейнджер. Впервые в жизни зеленые глаза Поттера, глядевшие на учителя, не были исполнены ненависти. В них проглядывало нечто иное. То, что действительно делало их… теми самыми… единственными… такими близкими… за много-много лет…

– Профессор!.. Мы победили! Мы выиграли эту битву! Волдеморт… его больше нет! Вы слышите меня, профессор? Вы понимаете, что я говорю? Этот окаянный Темный Лорд погиб!

Снейп молчал. Его затуманенный взор различал смутные очертания фигуры его ученика, склонившегося над ним. Внезапно на него нахлынуло какое-то странное чувство. Словно бы осознав наконец услышанное, Северус взметнул исполненные надежды черные глаза к левому предплечью, которое было обнажено, когда безоар и Кровевосстанавливающее зелье дали ему несколько драгоценных часов. Все это время он практически неотрывно следил за Черной Меткой, которая продолжала гореть на его руке, прожигая дотла самое сознание. Теперь же он с небывалым облегчением обнаружил в том злополучном месте абсолютно чистую поверхность кожи. Значит, свершилось! Темный Лорд погиб – и отсутствие его Дьявольского знака доказывает это красноречивее всяких слов.

Но уже само по себе исчезновение Черной Метки, несомненно, было не таким, как обычно. Даже когда Темный Лорд надолго скрылся из волшебного мира, Темная магия, впаянная в Метку, постоянно проявлялась, посылая свои особые импульсы в сознание и подсознание. Снейп не сомневался, что даже в случае гибели Темного Лорда он никогда не сможет избавиться от этих ненавистных ощущений.

Однако теперь, к его изумлению, Темная магия не подавала никаких импульсов. Всю эту отвратительную мерзость словно бы смыло какой-то неведомо откуда явившейся светлой силой! Мерлин Всемогущий! Неужели же это наконец-то произошло?! Неужели случилось то, о чем он тайно неистово молился всю свою жизнь, с тех пор как принял этот проклятый Богом и Дьяволом знак?! Это было настолько светлым и непередаваемым ощущением, будто бы он, Северус Снейп, пережил второе рождение. Все его существо мгновенно исполнилось трепетным ликованием. Словно бы могущественнейшие Светлые Силы сговорились о том, чтобы преподнести ему эту вожделеннейшую высшую награду!

Снейп все еще не мог оторвать от места исчезнувшей Метки глаз, которые были полны слез, когда услышал раздавшийся в тишине голос:

– Профессор… – Лонгботтом протянул вперед руку, и его мягкие пухлые пальцы коснулись ледяной руки раненого учителя. – Прошу вас, сожмите мне запястье, если вы меня слышите…

О Мерлин! Неужели Невилл Лонгботтом, который, казалось, ненавидел его больше всего на свете и боялся до такой степени, что даже его боггарт принимал его, Северуса Снейпа, облик, сейчас разговаривает с ним в таком тоне? Неужели он уже все знает? Если так, то это, несомненно, заслуга Поттера… Снейп испытал какое-то мрачное удовлетворение от осознания этого факта… И все же, какая насмешка Судьбы! Весь этот год его считали предателем, можно сказать, врагом номер один после Темного Лорда, и он даже и не надеялся, что отношение к нему со стороны его учеников когда-нибудь может перемениться к лучшему. Но, судя по искренне встревоженному тону Лонгботтома и по всему его поведению, это произошло. Просто невероятно!

Стоит ли радоваться такой перемене теперь, когда ему оставались последние минуты? Несомненно, стоит. Ведь это как раз то, на что он тайно надеялся до самого конца. Гарри Поттер жив… Темный Лорд погиб – это уже огромное чудо! Но то, что ему, Северусу Снейпу, в последние часы своей жизни представился уникальнейший случай восстановить свое доброе имя и изменить мнение своих учеников о себе – это, воистину, высшая награда Небес! Теперь можно умереть со спокойной совестью.

Но для начала нужно ответить Лонгботтому, коль скоро этот мальчишка проявляет по отношению к нему такую неожиданную заботу. И Северус Снейп слабо стиснул своими одеревеневшими тонкими пальцами теплое запястье Невилла.

Сквозь туман он увидел, как на лице паренька появилась улыбка. И это была не дань обычной вежливости. Улыбка была самой, что ни на есть, настоящей… Искренней… Теплой… И в глазах… в этих вечнорассеянных глазах Лонгботтома отражалось подлинное сочувствие и сожаление. Этот мальчишка поверил ему! Безусловно и безоговорочно! Как же это замечательно!

– Я все знаю, профессор, – сказал Лонгботтом, продолжая неловко улыбаться. – Знаю, что вы все это время были на нашей стороне. Гарри сказал об этом Темному Лорду перед всей школой… бросил ему в лицо эту правду о вас, как самый уничижительный плевок!.. Профессор… – он с тревогой всматривался в глаза пострадавшего учителя. – Вы можете говорить?