Возвращение Принца-полукровки

Глава 11. Заклятие Доверия. Часть 1. Альбус Дамблдор: гибель Арианы (6)

***

Картина исчезла. Северус Снейп по-прежнему стоял в кабинете директора. Теперь его взор прояснился, но он продолжал напряженно всматриваться в голубые глаза Альбуса Дамблдора, спрятанные за очками-половинками, так что создавалось стойкое впечатление, что он все еще погружен в транс.

– Северус, – едва слышно произнес Дамблдор; в его голосе звучала мольба. Именно с такой интонацией Дамблдор когда-то просил Снейпа оказать ему достопамятную страшную услугу. – Северус… пожалуйста…

Снейп некоторое время молчал, словно бы погрузившись в мрачные раздумья.

– Вы ведь хотите знать только правду, не так ли, Дамблдор? – спросил он наконец.

– Ну разумеется, – последовал убежденный ответ. – Я несу этот тяжелейший груз многие годы. Теперь, когда вы все узнали… Я очень надеюсь, что вы скажете мне правду, Северус. Неизвестность слишком мучительна для меня. Я больше не в силах выносить этого устрашающего неведения.

– Что ж, хорошо, – отозвался Снейп, продолжая смотреть прямо в глаза Дамблдору. – В Ариану попали сразу три заклятия: одно из них было пущено Аберфортом, другое – Геллертом Гриндельвальдом, и третье – вами. Но лишь одно из этих заклятий в итоге решило судьбу вашей несчастной сестры.

Он замолчал. Лишь его проницательные черные глаза по-прежнему жадно вглядывались в бездонную синеву глаз, напряженно глядевших на него с портрета.

– Кто… кто это был, Северус? – настойчиво допытывался Дамблдор. – Кто из нас троих убил бедняжку Ариану?

– А если вы узнаете правду, Дамблдор, что это изменит? – быстро спросил Снейп. – Предположим, это сделал ваш брат. И что же, отныне вы станете его ненавидеть? Или же казнить самого себя, если я сейчас скажу, что именно вы пустили заклинание, поразившее вашу сестру?

– Нет, – тихо, но твердо ответил Дамблдор. – В любом случае мое отношение к Аберфорту не изменится. Он мой брат, и я люблю его. А что касается меня… Теперь, по прошествии многих лет, я вполне отдаю себе отчет в том, что это была чистая случайность, и мне не в чем винить ни себя, ни кого бы то ни было еще. Мне просто важно узнать… Чтобы скинуть со своей души этот груз. Чтобы обрести наконец спокойствие и быть отныне в гармонии с самим собой. Вы сами убеждали меня, что это самый правильный путь к примирению с самим собой и окружающими. Я последовал вашему совету, Северус, и теперь вправе рассчитывать на ваше содействие.

– Ну если так, то можете спать спокойно, Дамблдор, – отозвался Снейп, и его лицо озарилось печальной улыбкой. – Это был Геллерт Гриндельвальд. Аберфорт применил простейшее боевое заклинание. Вы, Дамблдор, послали заклинание Импедимента, замедляющее или останавливающее объект, послали наугад, поскольку, как и ваш брат, были ослеплены вспышками. Конечно же, вы оба надеялись, что ваши заклинания попадут в Гриндельвальда и старались хоть как-то помешать ему, предупредить возможные последствия его действий. И не напрасно. Гриндельвальд не сумел справиться со своей яростью. И причиной тому был вовсе не Аберфорт и не его гневные речи. Главной заботой Геллерта Гриндельвальда с некоторых пор являлись вы, Дамблдор. А именно – с того момента, как он понял, что вы уже тогда увели прямо из-под его носа Бузинную палочку. Это и явилось основной причиной того, что Гриндельвальд, полыхая негодованием, стал направо и налево расшвыриваться запрещенными заклинаниями. Одно из них и угодило в вашу сестру. Это было самое темное и опасное заклинание. Смертельное проклятие. Авада Кедавра!

Дамблдор на мгновение замер на своем портрете. Он ждал этого момента всю свою жизнь, и теперь был несказанно благодарен Снейпу, который помог ему определиться в столь щепетильном вопросе. Почтенный старец умиленно взглянул на ученика со своего портрета, сморгнул две крупные слезы и растроганно прошептал:

– Спасибо, Северус. Вы даже не представляете себе, насколько это для меня важно.

– Отчего же? – на лице Снейпа отразилась горькая усмешка. – Полагаю, я вполне способен понять вас, Дамблдор. Мое прошлое представляет собой одну сплошную цепь моментов, о которых я всегда думаю с ужасом и стыдом и которые я с величайшим удовольствием вычеркнул бы из своей жизни. И теперь настал ваш черед увидеть основной элемент этой цепи – тот самый, на котором смыкаются все ее звенья.