Возвращение Принца-полукровки

Глава 4. Повороты Судьбы: Лили, Джеймс и Северус. Часть 1. Анимаги

И снова все закружилось и понеслось в стремительном радужном водовороте. Снейп пролетел сквозь тьму и приземлился в общей гостиной башни Гриффиндора. Он мгновенно узнал себя, каким он был в середине седьмого курса. Молодой Снейп стоял в центре просторной комнаты, скрытый от посторонних взоров Дезиллюминационным заклятием, и неотрывно глядел на Лили. Он пробрался сюда вслед за ней и незаметно проскользнул в проем между стеной и створкой портрета Полной дамы, открывшего проход после того, как девушка назвала пароль.

Лили примостилась в небольшом уютном кресле возле камина, и до ушей Снейпа донеслись ее приглушенные всхлипывания.

Как ему хотелось, чтобы Лили смогла его увидеть, как отчаянно тянуло его поговорить с ней, ободрить, утешить! Его одолевало неудержимое желание прикоснуться к ней, провести рукой по ее густым рыжим волосам… Но он не посмел. Он знал, что между ними лежит неодолимая пропасть; пропасть, которую воздвиг он сам своим неосмотрительным и необратимым проступком. Теперь он мог лишь грустно глядеть на нее и отчаянно корить самого себя.

БАХ!

Портрет Полной Дамы неожиданно отъехал в сторону, несколько мгновений спустя вернулся в свое прежнее положение, и почти сразу же после этого в гостиной появился Джеймс Поттер, державший в руках Мантию-невидимку, которую он, очевидно, только что сорвал с себя.

Едва уловимым движением взметнувшейся в воздух руки, Джеймс пригладил свои непокорные волосы, торчавшие, как обычно, в разные стороны и, недолго думая, размашистым самоуверенным шагом двинулся прямо по направлению к Лили, минуя взбешенного подобной неслыханной наглостью Снейпа, который по-прежнему оставался невидимым для них обоих.

– Эй, Эванс, кончай хандрить! – с деланной небрежностью произнес Джеймс.

Ответом ему было лишь сдавленное всхлипывание.

– Кончай хандрить, тебе говорят! – не отступал Джеймс. – Пойдем-ка лучше погуляем. Ну?

– С тобой? – Лили подняла на него опухшие от слез глаза. – Ни за что! – яростно бросила она сквозь зубы. – Убирайся отсюда, Поттер, и никогда больше не подходи ко мне! Ты слышал?

Джеймс лишь громко расхохотался.

– Ну-ну, – проговорил он с насмешливой ухмылкой. – Сидишь в одиночестве вот уже который месяц, будто бы стараешься укрыться от всего волшебного мира. Даже в Хогсмиде в этом году ни разу не побывала. А ведь ты, как-никак, староста школы и должна подавать пример не только всему нашему факультету, но и всему Хогвартсу.

Молодой Снейп (являвшийся объектом пристальной слежки Снейпа взрослого из Омута памяти), неотрывно наблюдавший за разворачивающейся сценой, впервые заметил ало-золотой значок старосты школы, приколотый к складке мантии на груди Лили.

– Еще немного, и ты станешь похожей на Плаксу Миртл, – продолжал сыпать колкостями Джеймс. – И тогда уже ни один парень не посмотрит в твою сторону!

Левая рука Снейпа непроизвольно сжалась в кулак, а правая – инстинктивно потянулась за волшебной палочкой, лежавшей во внутреннем кармане его мантии – такой же невидимой, как и он сам. Но, сделав над собой невероятное усилие, Северус заставил себя опустить руку. Теперь он не имеет права даже на это. Не может позволить себе защитить любимую девушку, по крайней мере – открыто, с существенным риском себя обнаружить. Он утратил эту счастливую привилегию с тех пор, как стал Пожирателем смерти. Нет. С того момента, как произнес это ужасное слово. И кроме того, было что-то неуловимое в глазах Джеймса – что-то, что заставило Снейпа обуздать свой порыв.

Лицо Лили мгновенно вспыхнуло праведным гневом. Ее зеленые глаза, глядевшие на Джеймса, сузились; в них загорелся опасный огонек, выражающий крайнюю степень презрения.

– УБИРАЙСЯ!!! – прокричала она, вложив в этот отчаянный возглас всю злость, на которую была способна.

Джеймс Поттер снова раскатисто рассмеялся.

– Вот так гораздо лучше, Эванс! – одобрительно провозгласил он. – Давай! Кричи! Ругайся! Выплескивай свое негодование! Можешь треснуть меня по башке или превратить в противную жабу, если захочешь! Но только прошу тебя: не раскисай!!! Найди в себе силы жить дальше и радоваться жизни!.. Вот, гляди, – он вытащил из-под полы своей алой мантии большую жирную крысу и, держа ее в одной руке, грациозным движением фокусника протянул в сторону Лили, которая с ужасом поскорее отпрянула назад от подобного «джентльменского» жеста.

– Ты издеваешься надо мной, да, Поттер?! – в отчаянии воскликнула она. – Можешь не трудиться. Я уже и так в достаточной мере унижена и растоптана.

– Издеваюсь? – переспросил Джеймс. – И не думаю! Как раз наоборот: хотел тебя позабавить.

– И это ты называешь забавой? Ты считаешь забавным подсовывать мне безобразную крысу? Так? Отвечай! – она извлекла из внутреннего кармана своей мантии волшебную палочку и угрожающе наставила на Джеймса.

Джеймс Поттер медленно поднял вверх обе руки, в одной из которых он по-прежнему держал пронзительно визжащую крысу, в другой – Мантию-невидимку, и с видом безусловной покорности подставил грудь Лили.

– Всегда мечтал погибнуть от убийственного заклятия, выпущенного из палочки, вложенной в эти прелестные пальчики, – полушутя-полусерьезно заметил он.

– Забирай свою поганую крысу и проваливай! – сквозь зубы процедила Лили. – Ты мне омерзителен!

– Крысу? – наигранно удивленным тоном переспросил Джеймс. – Какую крысу? Ах, эту? Так это вовсе не крыса.

– Не крыса? – эти слова вырвались у Лили помимо ее воли.

– Конечно не крыса. Это мой скользкий приятель Питер Петтигрю.

– Так ты заколдовал Петтигрю? – возмутилась Лили. – Превратил беднягу в крысу, а теперь хвастаешь этим своим небывалым достижением, так? А ну расколдуй его! – ее возглас звучал как приказ. – Расколдуй немедленно!

– Я бы и рад это сделать, да не могу, – ответил Джеймс все тем же деланно беспечным голосом.

– Что значит – не можешь? – гневно спросила Лили. – Как напакостить вволю, так – пожалуйста, а как исправить причиненное зло – так в кусты? Прекрасно! Тогда отнеси своего друга профессору МакГонагалл, чтобы она вернула ему его обычный вид.