Возвращение Принца-полукровки

Глава 5. «Северус Снейп: сволочь или святой?» Часть 2. В гостях у мистера Поттера (1)

***

Кухня в цокольном этаже дома номер двенадцать на площади Гриммо в этот день была полна народу. Здесь отмечалось важное событие: день рождения хозяина дома и главы большого семейства Гарри Джеймса Поттера.

Гарри и его очаровательная супруга Джинни (гордо именуемая теперь миссис Джиневрой Поттер, хотя для своего мужа она по-прежнему оставалась милой и задорной Джинни Уизли) с видимым удовольствием принимали в своем доме гостей – многочисленных родственников и ближайших друзей семьи.

Разумеется, без лучших друзей Гарри – Рона и Гермионы (которые уже около двадцати лет как стали родственниками мистера Поттера, ведь Рон был братом Джинни) – не обходилось ни одно семейное торжество. На этот раз были приглашены также и другие братья Джинни. В первую очередь, конечно, Джордж, который, несмотря на тяжело перенесенную потерю своего брата-близнеца, сумел сохранить свойственный лишь ему и его погибшему брату поистине неиссякаемый юмор и оптимизм. Потом – Перси, превратившийся теперь в степенного мужчину средних лет, Чарли, специально по случаю дня рождения Гарри прибывший из Румынии, и, наконец, Билл (самый старший из братьев Уизли), появлявшийся на всех семейных празднествах в неизменном сопровождении своей совершенно потрясающей по красоте жены-француженки с экзотическим именем Флер и не менее очаровательной дочери Мари-Виктуар[39].

В числе гостей также присутствовал крестник Гарри Тедди Люпин – очень скромный и вдумчивый молодой человек, обладавший редкими моральными качествами, очевидно, доставшимися ему по наследству от покойных родителей, что, однако, не мешало ему лихо крутить роман с Мари-Виктуар.

И конечно, Гарри не мог не пригласить своих хороших знакомых – Рольфа Скамандера и его жену Луну Лавгуд, которая, как и некоторые другие эксцентричные волшебницы (к примеру, Гермиона Грейнджер), не согласилась после замужества сменить фамилию – ведь Луна была давней подругой Поттеров; именно в ее честь дочь мистера Поттера (младший ребенок в семье) получила свое второе имя. Что до детей Рольфа и Луны – озорных близнецов Лоркана и Лисандера, неизменно напоминавших всем собравшимся Фреда и Джорджа Уизли в пору их лихой юности – то на сей раз любящие родители не оставили маленьких сорванцов «дома с дедушкой»[40], как бывало обычно, когда семью Скамандеров-Лавгудов приглашали на различные торжества, а взяли с собой на праздник ко всеобщему удовольствию и невероятной радости Джорджа, который не мог надышаться на их с Фредом новое живое воплощение.

Большой сосновый стол, не так давно купленный в магазине лучшей волшебной мебели, ломился от обилия всевозможных яств. Старый домовой эльф Кричер и заботливая теща Гарри миссис Уизли постарались на славу. Миссис Уизли наготовила, казалось бы, из простых продуктов таких роскошных сэндвичей и салатов, что все присутствующие – а их было по меньшей мере человек двадцать – с жадностью вглядывались в опустевшие блюда в поисках добавки. А Кричер, отвесив хозяину и гостям низкие поклоны, при этом то и дело неуклюже поправляя одной рукой свою набедренную повязку, которая все время норовила съехать набок, подал к праздничному обеду великолепное тушеное мясо и нежнейший пирог с почками собственноручного приготовления.

Под конец трапезы миссис Уизли торжественно водрузила в самый центр стола огромный торт со взбитыми сливками, украшенный засахаренными лилиями и тридцатью девятью золотыми шариками-снитчами, отличавшимися от настоящих снитчей только тем, что были съедобными. При этом опустевшие тарелки и бокалы из-под тыквенного сока сами собой сложились в аккуратные стопки и, с поразительным проворством минуя гостей, поплыли по воздуху по направлению к раковине, где за них тут же взялась старая, но безупречно чистая волшебная щетка. А тем временем на столе, словно из воздуха (на самом же деле благодаря специфической магии Кричера), материализовались чашки и блюдца из изысканнейшего китайского фарфора, которые были частью бесценного старинного сервиза, доставшегося Гарри по наследству от его крестного Сириуса Блэка. Чашки мгновенно наполнились ароматным чаем, оказавшимся ровно такой температуры, чтобы его можно было пить с удовольствием, не обжигаясь и не задумываясь о том, что эта досадная неприятность может тебе грозить.

– Даже и не мечтай о подарках к следующему дню рождения, Гарри, – заявила Гермиона, с видимым наслаждением прихлебывая из чашки.

– Да, пл-лиятель, в ш-шледующий л-лаз обо-деш-шься беш подал-лков, – промямлил Рон, разжевывая при этом солидный кусок сливочного торта. – Уж иж-жвини.

– Рон, ну когда ты наконец отучишься разговаривать с набитым ртом? – возмутилась Гермиона. – Какой пример ты подаешь детям?

– А я о чем всегда ему говорила? – поддержала невестку миссис Уизли. – Рональд Уизли, будь добр, слушай свою жену, если уж не желаешь слушать мать!

– Кто сказал, что к сорока годам подарки не дарят? – с мечтательным видом произнесла Луна, которая, очевидно, пропустила последние реплики мимо ушей. – По-моему, как раз наоборот.

– Это не важно, – отозвался Гарри. – Главное, чтобы вы все, друзья мои, были со мной.

Джинни, нежно привлекая к себе младшего сына и дочь, поддержала его ободряющей улыбкой.

– У нас во Ф’ганции д’гугие т’гадиции, – сказала Флер, тряхнув своими длинными светлыми волосами. – Так что пода’гок за нами, ’Арри. П’гавда, Билл? – она кокетливо поглядела на своего мужа, который ответил ей обожающим взглядом.

– Ты лучше смотри за Мари-Виктуар, Флер, – посоветовала Гермиона. – Не кажется ли тебе, что твоя милая дочурка опять уединилась в спальне с Тедди?

– Что? Они снова целуются? – оживился Джеймс Сириус, старший сын Гарри. – А это правда, что Тедди и Мари научились дышать ушами? Правда? Хотелось бы мне узнать, как это у них получается![41] Пап, можно я побегу подсмотрю за ними в замочную скважину? Ну пожалуйста, па!

– Нет, Джеймс, – на полном серьезе ответил Гарри. – Ты лучше пригляди за Алом, а с Тедди я сам как-нибудь разберусь.