Возвращение Принца-полукровки

Глава 5. «Северус Снейп: сволочь или святой?» Часть 3.2. Секретные поручения: Гарри (1)

Дамблдор перевел выразительный взгляд на Гарри, но тот, на мгновение опередив момент, когда учитель обратится к нему, с готовностью выступил вперед.

– Гарри… – лицо Дамблдора вновь просияло улыбкой. – Ты… ты совсем не изменился, – сказал он, снова поглядев на своего воспитанника со странной смесью гордости и умиления, – но вместе с тем стал другим. Взрослее… и… несравненно мудрее того одиннадцатилетнего мальчишки со шрамом на лбу… И ты стал еще больше походить на своего отца… Да… Те же черты лица, что и у Джеймса, удивительным образом сочетающие в себе детскую наивность и в то же время – решительность и отвагу, свойственные только очень мужественным людям… Те же черные, вечно взъерошенные волосы… Только твои глаза… эти лучистые зеленые глаза… они точь-в-точь такие же, как у твоей матери… Лили… Милой и нежной Лили…

Гарри смотрел на Дамблдора в напряженном ожидании.

– Гарри, не беспокойся, я больше не попрошу тебя, – пусть даже негласно, – отыскивать и уничтожать крестражи… – Дамблдор сверкнул своими очками-половинками, как будто хотел таким образом задорно подмигнуть ученику. – Я всего лишь хотел бы, чтобы ты навестил моего давнего друга Николаса Фламеля.

– Николаса Фламеля? – лицо Гарри застыло в немалом изумлении. – Выдающегося алхимика? Того самого, который…

– Совершенно верно, Гарри, – ответил Дамблдор, и на лице его появилось удовлетворенное выражение. – Того самого, который создал Философский камень, так внимательно изученный тобою на первом курсе Хогвартса.

– Разве… разве он еще жив? – спросил Гарри. – Я помню, вы говорили, что он и его жена давно готовы к смерти как к «новому увлекательному приключению»[47]. И потом… Философский камень ведь уничтожен. Или это не так?

– Верно, Гарри, все верно… Философский камень, как я и говорил, действительно уничтожен. И Николас со своей женой Пернеллой в самом деле вполне готовы к смерти. Однако я, помнится, упоминал тогда, что у Николаса и Пернеллы еще остались достаточные запасы эликсира для того, чтобы они могли привести в порядок свои дела. А дела эти, надо полагать, еще далеки от своего завершения. Так что не сомневаюсь, что Николас Фламель пока жив. И я прошу тебя, Гарри, навестить его и сказать, что я хотел бы его увидеть.

– Вы хотите… хотите, чтобы он явился сюда? В этот самый кабинет? – переспросил Гарри.

– Именно так, Гарри, – с улыбкой отозвался Дамблдор. – И передай ему, пожалуйста, чтобы он захватил с собой все имеющиеся у него запасы эликсира жизни.

– Эликсира жизни? – снова переспросил Гарри. – Чтобы он принес эликсир вам?

– Надеюсь, ты не думаешь, что я собираюсь его отведать, чтобы возродиться к новой жизни? – Дамблдор впервые посмотрел на Гарри суровым взглядом. – Для меня это уже бесполезно и в любом случае мне ни к чему, что называется, «воскресать из мертвых». Это противоречит всем законам природы. Я уже умер и, признаться, не хотел бы умирать дважды, – взгляд Дамблдора, устремленный на Гарри, снова смягчился: – Не то чтобы это было так уж ужасно, но, знаешь ли, ощущение не из приятных.

Он ненадолго смолк, а затем пояснил:

– Я просто хотел бы, чтобы Николас принес эликсир сюда, в этот кабинет. Ты сможешь передать ему мою просьбу, Гарри?

– Конечно, профессор, – отозвался Гарри. – Только… – тут же спохватился он. – Только я не знаю, как его найти.

– О, это проще простого, – с улыбкой отозвался Дамблдор. – У тебя остался какой-нибудь вкладыш от шоколадной лягушки с его портретом?

Пока Гарри пытался лихорадочно сообразить, сохранился ли у него вкладыш с изображением Николаса Фламеля, он услышал голос Гермионы:

– Кажется… в нашей с Роном коллекции сохранился один такой вкладыш.

– Точно! – тут же откликнулся Рон, от души хлопнув себя рукой по лбу. – Помнишь, Гарри, я говорил тебе, что у меня только Агриппы и Птолемея не хватает?[48] Остальные все в сборе! Ой, простите, профессор, – поспешно извинился он, кинув на Дамблдора виноватый взгляд.

– Ничего, Рон, – снова улыбнулся Дамблдор. – Так вот, Гарри, нужно только приставить к изображению на вкладыше волшебную палочку и пятикратно отчетливо произнести имя Николаса Фламеля, читая его попеременно обычным способом и, что называется, в обратную сторону, то есть проговаривая составляющие его буквы справа налево вот так: «Nicolas Flamel – lemalF salociN»[49].