Возвращение в долину

3. Императрица

На следующее утро Эва подскочила с кровати, как ужаленная, и принялась шарить под подушкой и по полу рядом с изголовьем в поисках телефона. Гаджета нигде не было, и под кожей принялись закручиваться вихри тревоги, подхватывавшие девушку каждый раз, когда она подолгу не могла найти телефон. Что, если ей звонили? Она могла пропустить новые правки, задачи, клиентов.

Мозг неторопливо выжал ручник, напоминая, что Эва в отпуске, работать ей не нужно, а если кто-то и возьмет на себя риск написать ей — это будет уже не ее проблемой. Однако это не меняло того, что телефона поблизости не было. Девушка еще раз обыскала спальню и, убедившись, что устройства в комнате нет, отправилась на поиски.

Прошлый вечер выдался на удивление спокойным. Эва и Хелена почти не разговаривали, просто находились в одном пространстве и занимались своими делами. Хелена ходила из комнаты в комнату с тлеющим пучком сушеных трав, а Эва примерно также курсировала по дому, держа на вытянутой руке телефон в поисках сигнала. Мать то и дело бросала на дочь недовольные взгляды, из последних сил сдерживаясь, чтобы не выдать очередной едкий комментарий в адрес ее городского образа жизни. Эве же удалось найти закуток с более-менее устойчивой связью, проверить почту и мессенджеры, а потом погуглить пару рецептов для людей с раком желудка. Девушка вызвалась приготовить ужин, чтобы как-то разбавить атмосферу в доме. Хелена не возражала, но к еде почти не притронулась. Только сказала: «Вот эту вот курицу с брокколи на пару оставь своим городским подружкам, которые ходят на пилатес. И найди бабушкину книгу с рецептами».

На этом разговор и закончился.

Теперь, судя по запаху жареного бекона, Хелена отыгрывалась за вечернюю голодовку. Рядом со сковородкой свистел и визжал кофейник, кухня наполнилась плотными ароматами домашней еды, от которых текли слюнки, но сжималось сердце. Увидев мать с полной тарелкой еды, Эва выпалила только одно:

— Тебе это нельзя!

Хелена даже опешила от такой наглости. Она смерила дочь насмешливым взглядом и демонстративно поставила тарелку на стол.

— Да что ты? И что ты сделаешь? Заставишь меня есть кашу? Пить разбавленный чай? — она воткнула вилку в горку поджаренной фасоли и наполнила большую кружку свежесваренным кофе. — Или все-таки перестанешь вести себя как ребенок, заигравшийся в дочки-матери, и нормально позавтракаешь?

— Ты не слышишь меня? — вспыхнула Эва и указала на еду. — Разве врач не назначил тебе диету?

— Еда должна давать силы и желание жить, а не пить их из меня, — парировала Хелена. — Если у тебя все, я с радостью поем. Там и на тебя осталось.

И она приступила к еде. А вот у Эвы аппетит совершенно пропал. Девушка сбросила в тарелку остатки бекона и яичницы, но было достаточно одного взгляда на еду, чтобы желудок завязался узлом.

«Сюда бы миндальные круассаны», — подумала Эва.

— Что ты там бормочешь? — раздраженно поинтересовалась Хелена. Эва пожала плечами, усаживаясь напротив нее.

— Ничего.

— Ты воздух носом втянула. Долго так, со свистом. У тебя осталась эта привычка, когда мы с твоим отцом отучили тебя бубнить.

— Я сказала, что скучаю по миндальным круассанам. В Лондоне их продают в кофейнях.

— Продают? Ты сама не печешь?

— Времени нет, — пожала плечами Эва. — К тому же, так дешевле.

— О, понятно, — хмыкнула Хелена. — У вас в городе нет времени на простые домашние дела, на… прости мне это слово… магию. Вам проще купить все готовое и не думать ни о чем, кроме своих цифр и вот этих желтых рожиц, которые вы друг другу отправляете вместо слов.

— Ну, их сложно готовить. А утром в кофейне они всегда свежие и…

Но Хелена не слушала, она уже вскочила со своего места и смерчем двинулась к книжной полке, на ходу надевая фартук и собирая волосы.

— Сложно ей, еще чего! — бросила женщина, снимая с полки старую потрепанную кулинарную книгу. Она с грохотом опустила ее на стол перед Эвой. — Ищи свой круассан.

— Ты уверена, что он тут есть?

— Это книга бабушки Мадалены, в ней есть все, — тряхнула головой Хелена.

Эва осторожно приподняла ветхие страницы. В нос ударил запах пыли. Хелена тут же подхватила обложку и безжалостно открыла книгу на первом попавшемся развороте. Она принялась листать один рецепт за другим: тушеная курица с паприкой, говяжьи щечки, свиное жаркое с картофелем и чесноком. Иногда на глаза попадались рецепты хлеба и выпечки, но миндальных круассанов все не было. Книга подходила к концу, и Хелена становилась все раздраженнее. На губах Эвы заиграла торжествующая улыбка.

— Хочешь, я найду тебе рецепт в интернете? — предложила девушка. Хелена бросила недовольный взгляд на дочь и принялась отлистывать книгу обратно.

— Там не должно быть ничего сложного: возьмем обычный круассан или булку и обычный миндальный крем для торта, и все соединим. Так ведь?

— Да, но в интернете…

— Я не лезу в этот ваш интернет без крайней необходимости. И тебе не советую. Там все не живое. Ага, вот! Нашла. Давай, — она щелкнула пальцами. — Найди муку, сливочное масло, несколько яиц. Орехи там же, где мука. Сколько сахара? У меня меда три банки, положим туда его.

— Ты серьезно собираешься это приготовить? — выпучила глаза Эва, с жалостью глядя на нетронутый завтрак.

— А в чем проблема? Мне же любопытно, что такого есть в городе, чего нет в наших краях, — хмыкнула женщина и, засучив рукава, принялась за тесто. — Ты собираешься помогать? Или в твоем напряженном графике есть время только на нотации?

Эва вздохнула и собрала волосы в неаккуратный пучок.

— Что мне нужно делать?

Хелена махнула рукой, не тратя лишних слов. Эва направилась к кухонному шкафчику, где мать всегда хранила специи, разрыхлители и все, что необходимо для готовки. Удивительно, несмотря на все время, проведенное порознь, они все равно умудрялись работать слаженно, как единое целое, понимали друг друга без слов. В этом уютном молчании треугольники слоеного теста превратились в объемные завитушки, а пакетик миндаля — в сладкую пасту. Хелена выложила будущие круассаны на противень и уже собиралась было отправить их в духовку, как вдруг Эва спохватилась: