Возвращение в долину

14. Умеренность

«Умеренность — это испытание. Она проверяет твои убеждения, твою силу и веру на прочность, а саму тебя — на гибкость. Сможешь ли ты изменить свое мышление или, наоборот, получится ли у тебя сохранить свои идеалы несмотря ни на что? Одно предельно ясно — тебе нужно будет сделать выбор. Какой — зависит только от тебя»

Заметки из дневника Хелены

Эве еще о многом хотелось поговорить в тот вечер: с мамой, с Иви, с Чарли. Такое приключение, если его так можно было назвать, требовало обсуждения. Эва, конечно, с трудом могла себе представить, что они все сядут в круг, возьмутся за руки и примутся делиться своими чувствами и ощущениями, пережитыми во время заключения в Грезе. Да и остальные вели себя так, будто ничего не произошло. Хелена и Иви тут же отправились вместе с Бекки решать свои колдовские дела, Том принес Чарли свою трубку и учил правильно забивать ее табаком. Эва все ждала, когда мужчины договорят, чтобы нормально побеседовать хотя бы с Чарли, но и сама не заметила, как уснула. Как сказала Иви, девушка задремала, уложив голову на стол, как в детстве, когда родители имели неосторожность взять ее с собой в ресторан.

Чарли отвел ее в спальню, сел рядом, поглаживая по волосам. Эва что-то пробормотала и окончательно провалилась в сон. Пустой, бессюжетный сон, без единого звука и образа. По крайней мере, ей так казалось.

Наутро она неохотно приоткрыла один глаз. Все тело напряглось от нестерпимого желания чихнуть. Сквозь приоткрытое окно в комнату тянуло гвоздикой и терпким дымом. Эва выпуталась из перекрутившегося одеяла — на другом краю скрипучей кровати, сжавшись в комок, спал Чарли. Он даже штаны и футболку не стал снимать, словно в любой момент был готов спасаться бегством. Эва поправила одеяо на нем и подошла к окну.

Там, по колено в холодной грязи, прижавшись к стене, стояла и курила Хелена. Она почти сливалась с голыми молодыми деревьями — такая же худая и замершая, неподвижная в своем одеянии. Бекки со всей щедростью пожертвовала старой подруге свой спортивный костюм, живший в шкафу старой медсестры еще с тех пор, когда в моде была неоновая синтетика. Одежда только подчеркивала болезненную худобу Хелены, а недовольное лицо и собранные в неаккуратный пучок волосы делали ее похожей не на ведьму, а на речную цыганку.

— Тебе только золотых зубов не хватает. И заговорить на арго, — усмехнулась Эва, высовываясь из окна. Хелена встрепенулась и запрокинула голову, выискивая взглядом дочь.

— Очень смешно. Вылезай, — скомандовала она.

— Через окно?

— Если пойдешь через зал, то Иви попытается заставить тебя выполнить с ней практику для восстановления эмоционального баланса, — закатила глаза мать. — А тебе ведь не хочется расстраивать ее отказом?

Эва кивнула и, подобрав с пола штаны, влезла в них и, призвав на помощь все свои силы, вскарабкалась на подоконник. Что делать дальше, она не очень знала. Она попыталась спустить вниз сначала правую ногу — не хватило длины. Потом она зачем-то попыталась проделать то же самое с левой ногой, тоже безрезультатно. Хелена смотрела на это, с трудом удерживая демонстрацию разочарования в пределах допустимой нормы.

— Просто оттолкнись и спрыгни, тут не так высоко.

— Там скользко. Не мешай.

— Да ради всего святого, — вздохнула она и, подойдя вплотную к Эве, дернула ее за щиколотку. Девушка пискнула и тут же шмякнулась на землю. — И чему тебя только в городе научили. Осталась бы тут, для тебя даже третий этаж не был бы помехой.

Эва тут же поднялась и, не давая матери опомниться, выдернула сигарету у нее из рук.

— Тебе нельзя, — напомнила девушка. Хелена вспыхнула.

— Да это даже не сигарета толком. Это сраный кретек, — бледная рука взмыла в воздух и замерла на секунду, но Эва все равно заметила дрожь.

— Надо будет вернуться в дом за твоими лекарствами.

— Не с твоим умением лазать через окна. Я лучше попрошу Чарли, — она кивнула в сторону окна. — Как он?

— В шоке, — пожала плечами девушка.

Хелена подошла ближе и выставила руку. Эва повторила ее жест, так что Хелена смогла опереться на локоть дочери.

— Пойдем, пройдемся. Только иди с этой стороны, чтоб Иви не заметила, что я курю.

— Ты как маленькая.

Хелена только сипло рассмеялась. Они сошли с выложенной камнями дорожки и пошли среди голых яблонь, в узловатых ветвях которых запутались обрывки тумана. Под корнями лежали уже давно сгнившие яблоки. Небо стянули тяжелые облака, и на землю давила осенняя унылая серость. Только яркий костюм Хелены выбивался из общей картины и каким-то волшебным образом дополнял ее.

— Если вдруг поймешь, что Чарли нужно избавить от воспоминаний, дай ему отвара лаванды и мяты, а пока он спит, нарисуй ему на лбу став, — вдруг заговорила Хелена. Эва даже встрепенулась от ее голоса.

— Я не думаю, что это необходимо.

— Мужчины живут в своем мире, и им в нашу реальность поверить трудно. Я знаю, что он дорог тебе, и не хотелось бы, чтобы вы расстались просто из-за дурацкой шутки фейри.

В ее голосе звучала горечь, та же самая, смешанная с досадой, которая появлялась каждый раз, когда Хелена говорила о своем бывшем муже. Эва понимающе кивнула и сжала руку матери.

— Спасибо, — прошептала она одними губами и чуть громче сказала. — Что ты планируешь делать дальше?

— Бекки успела спасти часть моих свечей. Попробуем продать их на фестивале.

— Как?

— Ну, эта старая карга смогла выбить себе стенд. Приоденемся пенсионерками и попробуем продать их там.

— Ричард уже наверняка знает, что нам удалось выбраться, — возразила Эва и улыбнулась сама себе. — Его надо будет отвлечь.