Возвращение в Эмбервиль

Глава 3: одуванчиковый чай и пляшущий пылесос

Дом встретил меня неприветливо. Входная дверь словно не хотела впускать — заклинивший замок сопротивлялся каждому повороту ключа. Наконец, с протяжным скрипом, дверь поддалась, открывая проход в мир затхлого воздуха и забытых воспоминаний.

Внутри царил настоящий холод, несмотря на то, что осень только начиналась. Влажный воздух, спёртый, как солёные огурцы в банке, пропитался запахом плесени и пыли. Я невольно поморщилась, делая первый шаг внутрь.

«Возможно, письмо пришло с большим опозданием», — подумала я, оглядываясь по сторонам. А может быть, прабабушка, которую я ласковой называла «баби», с её загадочным складом ума, специально распорядилась передать его поверенным так, чтобы они прислали его как можно позже, когда дом уже погрузится в запустение.

Мои шаги эхом отражались от стен, поднимая серые облака пыли. Пылинки кружились в тусклом свете, проникающем через окна. Я провела пальцами по чехлам мебели, собирая толстый слой пыли. В памяти пытались всплыть воспоминания о том, как я жила здесь раньше, но они ускользали, словно тени.

Пройдя через гостиную, я остановилась у камина. На старой фотографии, вставленной в рамку, была запечатлена прабабушка — она стояла посреди оживлённой центральной площади в своей характерной остроконечной шляпе, держа на руках маленькую меня с мороженым в руке.

Грусть и стыд нахлынули волной. Как редко я звонила бабушке в последние годы! А о том, чтобы приехать в этот дом, который теперь стал моим наследством, я и вовсе не задумывалась. Как часто мы, дети и внуки, наивно полагаем, что наши родные будут жить вечно, и смерть не постучится в их двери.

Особая горечь появилась от осознания того, что ни поверенные, ни дальние родственники не сочли нужным сообщить мне о кончине бабушки.

Поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж, я невольно улыбнулась. Свет от уличного фонаря, проходя через витражное стекло, создавал на полу причудливые изумрудно-жёлтые узоры. Пылинки кружились в воздухе, словно снежинки в искусственном шарике со снегом.

Когда-то, переезжая с одной съёмной квартиры на другую, я мечтала об этом ощущении. Теперь я чётко понимала — я дома. Пусть дом встретил меня неприветливо, пусть воздух пропитан пылью и плесенью, но я знала: моя жизнь изменится, пойдёт по новому пути. И, возможно, именно здесь я найду то, что так долго искала.

Несмотря на пронизывающий холод внутри дома и бушующий за окнами ливень, я всё же решилась сходить к машине за вещами. Накинув старый плащ, я выскочила под потоки воды, которые тут же намочили волосы и одежду. Быстро схватив сумку с необходимыми вещами, я помчалась обратно, словно за мной гнались.

Ванная комната встретила меня мраком и затхлым воздухом. Щёлкнув выключателем, я зажмурилась от неожиданно яркого жёлтого света старой лампы. Помещение показалось мне каким-то заброшенным, словно здесь не было людей уже много лет.

Сняв мокрую одежду, я встала на холодный, слегка скользкий кафель. Старинный кран, покрытый патиной времени, потребовал осторожного обращения. Я опасливо повернула вентили, и трубы ответили недовольным ворчанием. Сначала из лейки душа брызнула ржавая вода, смешанная с какими-то отложениями.

— Чёрт побери! — не выдержала я, отступая в сторону.

Пришлось ждать, пока вода очистится. Наконец, струйки стали прозрачными, но радость была недолгой — вода оказалась едва тёплой, больше напоминая осеннюю реку. Мылась я, дрожа как новорождённый котёнок на холодном ветру, но всё же смогла смыть с себя дорожную пыль и напряжение дня.

Чтобы хоть немного согреться, я сразу натянула тёплый свитер и уютные лосины. Теперь можно было приступить к детальному осмотру дома, но для начала включила отопление, чтобы дом начал прогреваться и дарить тепло, а не холод и сырость. Как законная хозяйка, я решила занять спальню прабабушки, а не свою старую комнату, которая выглядела наиболее запущенной. Видимо, в последние годы она уже не могла даже с помощью магии поддерживать порядок во всём доме, и комнаты, которыми она не пользовалась, были оставлены на произвол пыли и паутины.

После беглого осмотра комнат я заглянула в шкаф в спальне. Среди сложенных вещей нашла относительно чистое постельное бельё, хотя оно и впитало лёгкий запах сырости. Развернув простыни, я постелила их на огромную кровать с резным деревянным изголовьем.

Упав на постель, я почувствовала, как усталость накатила волной. День выдался настолько насыщенным событиями, что я уснула почти мгновенно, едва успев закрыть глаза.

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь занавески. Я проснулась, чувствуя, как тепло от включенного вчера отопления мягко окутывает комнату. Запах сырости постепенно исчезал, уступая место более приятным ароматам старого дерева и пыли.

Проведя ночь на белье, пролежавшем невесть сколько времени в шкафу, я почувствовала настоятельную потребность принять душ. Сегодняшний день обещал быть продуктивным — нужно было многое сделать по дому.

В ванной комнате я снова включила воду, которая теперь текла более уверенно, хоть и не стала горячее. Намыливая волосы шампунем с ароматом лаванды, я невольно морщилась — пена щипала глаза, но я старалась не обращать на это внимания. Подпевая себе под нос веселую песенку, я пыталась настроиться на рабочий лад.

Странно, но даже находясь в собственном доме, я всё ещё вела себя тихо, словно жила в съёмной квартирке с тонкими стенами. Боялась потревожить соседей. Ирония заключалась в том, что настоящими соседями в этом доме, скорее всего, были мыши, а может, и крысы — столько времени дом простоял без должного ухода.

После душа я облачилась в свой старый, колючий свитер с дыркой на локте. Он был бесформенным, напоминал мешок из-под картошки, но именно в нём я чувствовала себя защищённой от внешнего мира. Этот свитер был моим уютным коконом, в котором становилось тепло и спокойно.

Мурлыкая всё ту же песню, я спустилась на первый этаж и замерла от удивления. Между потолочных балок ажурными рваными занавесками свисала паутина, словно претендуя на то, чтобы остаться нетронутой.