Возвращение в Эмбервиль

Глава 12: Танец среди тыкв

Центральная площадь Эмбервиля словно перенеслась в какую-то волшебную сказку. Казалось, осень решила обосноваться именно здесь, собрав все свои краски и чудеса. Площадь буквально пульсировала жизнью — наполненная звуками, яркими цветами и ароматами, она завораживала каждого, кто сюда попадал.

Из огромных колонок, расставленных по всему периметру, лилась весёлая музыка, растворяясь в воздухе и смешиваясь с гулом толпы. Звуки сливались в причудливый праздничный оркестр: то пробивался звонкий смех детей, то слышался оживлённый разговор прохожих, то раздавался звон посуды из торговых палаток. Глаза невольно разбегались от буйства красок вокруг.

Между фонарями, стилизованными под мудрых сов с блестящими глазами-лампочками, висели гирлянды из золотых и медных листьев. Они колыхались на ветру, создавая впечатление, будто сама осень развесила здесь свои сокровища. Лёгкий ветерок заставлял листья мерцать, словно маленькие огоньки в ночном небе.

Повсюду возвышались аккуратно уложенные стога сена, пахнущие луговыми травами. Дети с визгом и смехом забирались на них, катились по склонам, а потом спрыгивали, чтобы тут же помчаться к следующей забаве. Между стогами высились горы из ярко-оранжевых тыкв разных размеров — от крошечных, словно игрушечных, до огромных, похожих на валуны. Тыквы служили фотозоной: влюблённые парочки обнимались на их фоне, семьи собирались в кругу для памятных снимков, а юные модницы примеряли венки из осенних листьев.

Торговые палатки пестрели повсюду, словно яркие цветы на лугу. Из каждой тянулись аппетитные ароматы. Продавцы в клетчатых фартуках и тёплых шарфах зазывали прохожих: здесь можно было взять стакан терпкого яблочного сидра, пенящегося и искрящегося в лучах солнца; там дымился глинтвейн, пряный, с лёгкой кислинкой, согревающий изнутри; неподалёку румяные медовые пряники в форме листьев ждали, когда их купят и унесут в качестве сладкого сувенира.

Воздух был наполнен божественным ароматом горячего шоколада и корицы — от него кружилась голова и просыпался зверский аппетит. Тёплый ветер разносил запахи по всей площади, и каждый вдох дарил ощущение праздника.

Атмосфера была такой густой и сладкой, словно сама площадь пропиталась карамелью, какао с перцем и ароматом шарлотки из переспевших садовых яблок. Народные мелодии, исполняемые на скрипке и разудалом аккордеоне, наполняли пространство весельем и задором.

Люди мельтешили, смеялись, разговаривали, пробовали угощения — и каждый находил здесь что-то для себя. Кто-то кружился в танце под зажигательную музыку, кто-то с упоением разглядывал поделки местных мастеров, а кто-то просто сидел на скамейке, наслаждаясь моментом и наблюдая за праздничным хаосом.

Эмбервиль в этот вечер казался кусочком рая, где время остановилось, а все заботы отступили перед магией осени и радости.

Изначально я не собиралась приходить сюда. Но сидеть дома, словно в заточении, становилось невыносимо, и я решила, что стоит хотя бы посмотреть на этот праздник. Может быть, встречу кого-то из бывших одноклассников? Мне было интересно, как сложилась их жизнь после моего отъезда.

Но сейчас… Я стояла на самом краю этого буйства жизни, прислонившись к шершавому стволу старого огромного дуба, и чувствовала себя абсолютно чужой среди всех этих людей. Словно актриса, которая случайно попала не на ту съёмочную площадку,в неправильном наряде и без текста роли.

Я старалась втянуть голову в плечи как можно сильнее, пытаясь стать невидимой в своём тёмно-зелёном, невзрачном свитере. Все вокруг казались такими… своими. Они обнимались, обменивались приветствиями, спрашивали друг друга о жизни и семье. Кто-то танцевал, и на эти танцы можно было смотреть бесконечно — такие они были весёлые, лёгкие, пластичные.

Я слишком сильно сжимала бумажный стаканчик с обжигающим сидром, но даже его жар не мог прогнать внутреннюю дрожь. Краем глаза я ловила быстрые косые взгляды, улавливала обрывки фраз, долетавших сквозь шум:

— …это новенькая из того дома на Тенистой…
— …слышала, у неё с магией нелады…

Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Но если бы это случилось, моя персона вызвала бы ещё больше пересудов.

Ни одного знакомого лица…

Я, как маленькая девочка, потерявшая маму в толпе, скользила глазами по площади, ища хоть кого-то, с кем можно было бы обменяться дежурными фразами и не чувствовать себя такой чужой.

Именно в этот момент на меня упала длинная тень. Я подняла глаза и увидела его — Эрик стоял передо мной, словно специально заслоняя от всей этой праздничной суеты. В каждой руке он держал по пончику, щедро политому глазурью, капли которой блестели в свете солнца, как маленькие хрусталь.

— Заметил закономерность, — произнёс он с привычной насмешкой в голосе. — Ты всегда занимаешь позицию в стратегическом тылу: что в пекарне, что в читальном зале библиотеки. А теперь прячешься от праздника, как вампир от рассвета.

Я фыркнула и опустила взгляд в свой стаканчик с сидром, чувствуя, как тепло наконец-то начало разливаться по рукам.

— Просто провожу полевые исследования аборигенов в их естественной среде обитания. И знаешь, это познавательно!

— И какие выводы сделал великий антрополог? — он протянул мне один из пончиков. После секундного колебания я всё же взяла угощение.

— О, не боишься брать угощение от аборигена? — Эрик рассмеялся. — А ты рисковая штучка!