Возвращение в Эмбервиль

Глава 13: Сахарное предупреждение с горькой начинкой

Утро после праздника урожая встретило меня ярким солнцем и свежим, прохладным воздухом. Первые лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Я потянулась, вдыхая запах влажной от росы земли и далёкого костра — остатки праздничного веселья всё ещё витали в воздухе.

Казалось, сам город ещё не отошёл от вчерашнего торжества. Улицы до сих пор были наполнены особым, праздничным настроением: кое-где ещё виднелись обрывки гирлянд, на скамейках лежали увядающие венки из осенних листьев, а в воздухе витал аромат глинтвейна и печёных яблок.

Я вышла из дома с непривычным, лёгким чувством внутри. Сердце билось ровно, а мысли текли плавно, словно река в безмятежный летний день. Воспоминания о вчерашнем танце всё ещё грели меня изнутри — как его рука уверенно лежала на моей талии, как кружились мы в вихре музыки, как мерцали огни в его глазах…

Даже мой фикус, который так и не переставал мурчать (он всегда реагировал на перемены моего настроения), удостоился моей искренней улыбки. Я погладила его шершавый ствол, и тот ответил тихим, удовлетворённым урчанием.

Направляясь к почтовым ящикам на углу улицы, я чувствовала себя почти счастливой. Птицы пели так звонко, будто хотели поделиться своей радостью с каждым прохожим. Листья под ногами шуршали, создавая успокаивающий ритм. Мир казался простым и понятным — как в детстве, когда каждое утро обещало новые открытия.

Но, как будто сама судьба решила подбросить мне испытание, у почтовых ящиков уже прохаживалась Марта. Её силуэт выделялся на фоне рассветного неба — стройный, собранный, словно она позировала для портрета.

Она была не в своей привычной рабочей униформе, а в тщательно подобранном наряде, который, казалось, был выбран специально для этой встречи. Приталенная блузка подчёркивала фигуру, короткая юбка изящно облегала бёдра, туфли на высокой шпильке делали её походку уверенной и плавной. Ярко-красный платок, повязанный на шее, добавлял образу дерзости и вызова.

Она стояла, будто наслаждаясь утренним солнцем, но мне очень не понравился её взгляд — выжидающий, расчётливый. В прищуренных глазах читалась какая-то тайная цель, а губы были сжаты чуть сильнее, чем требовалось для беззаботной утренней встречи.

Ветер взметнул её волосы, на мгновение скрыв лицо, но когда пряди улеглись, на губах уже играла отточенная до идеала улыбка. А у меня от неё почему-то мурашки бежали по коже.

Иногда мне казалось, что Марта — не живая женщина, а робот. Слишком много искусственного и заученного было в её поведении: в том, как она держала голову, как приподнимала бровь, как наклоняла корпус при разговоре. Каждый её жест казался частью заранее написанного сценария, и это настораживало.

Увидев меня, она сделала шаг вперёд, и улыбка стала ещё шире, будто она только и ждала моего появления.

Я замедлилась, пытаясь собраться с мыслями. Сердце забилось чаще, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Диана! Доброе утро! — её голос звенел, словно хрустальный колокольчик, но я распознала нотки фальшивой радости. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, подсвечивали каждую деталь её безупречного образа.

— Как тебе вчерашний праздник? Я видела, тебе было очень весело!

Я окинула её взглядом, пытаясь скрыть внутреннюю тревогу. Утренний воздух казался густым от приторных ароматов её духов, смешивающихся с запахом опавшей листвы.

— Да, было, — отрезала я, внутренне сжимаясь от её пронзительного взгляда. Пальцы дрогнули, когда я потянулась к своему почтовому ящику, который, как назло, оказался пустым.

— А Эрик просто душка, правда? — Марта сделала шаг ближе, её голос понизился до заговорщического шёпота. От неё разило приторно-сладкими духами, и я невольно задержала дыхание.

— Он всегда такой — всех старается расшевелить, развеселить. Настоящая душа компании.

Я с трудом подавила желание отступить. Металлическая дверца почтового ящика сопротивлялась, словно нарочно издеваясь надо мной.

— Да, он… отзывчивый, — осторожно согласилась я, пытаясь захлопнуть дверцу, но та никак не поддавалась.

— О, это точно! — Марта всплеснула руками, и её браслеты громко звякнули, нарушая утреннюю тишину. — Он просто обожает помогать. Всем. Вот помнишь, он и тебя с машиной выручил, и, я видела, у тебя дома что-то чинил… Он такой! Всем новеньким старается помочь освоиться.

Её слова были сладкими, как глазурь с её пирожных, но каждое из них вонзалось в меня, словно маленькая отравленная игла. «Всем новеньким. Освоиться».

Я стиснула зубы, ощущая, как раздражение скручивается в тугой узел под грудиной.

— Он просто хороший сосед, — пожала плечами я, с усилием захлопывая ящик.

— Конечно, конечно! — Марта снова понизила голос, её лицо внезапно стало серьёзным, слишком серьёзным. Глаза сверкнули недобрым блеском.

— Просто… я ведь его давно знаю. И я бы хотела тебя предостеречь, как подруга.

Я замерла. По спине пробежал ледяной холодок, волосы на затылке зашевелились от недоброго предчувствия. Мир вокруг словно замедлил движение — птичий щебет отдалился, шелест листьев стал едва уловимым.

— Предостеречь? — мой голос прозвучал глухо, словно из подземелья, не похожим на мой собственный.