Возвращение в Эмбервиль

Глава 20: Прощальный аккорд

После того как истерика прошла, я так и осталась сидеть, прислонившись к двери. Моё сердце билось глухо и тяжело, словно камень, падающий в бездну. Каждый удар отзывался болью в рёбрах, будто кто-то методично сжимал их ледяными пальцами.

Наступившая после ухода соседей тишина была густой и тяжёлой. Она заполнила каждый сантиметр дома — просочилась через разбитые окна, заглушила скрип половиц, заставила умолкнуть даже эхо моих рыданий.

В воздухе висел запах гари и разлитого зелья — приторный, удушающий. Он напоминал о катастрофе, которую я устроила. О том, как всё пошло наперекосяк, как рассыпались в прах мои мечты о том, что я смогу принести пользу этому городу.

Сомнение в глазах Эрика…

Оно ранило глубже, чем любые слова ненависти. Его взгляд, полный неуверенности, был страшнее, чем ярость десятка мистеров Дженкинсов. В нём читалось не просто разочарование — там была страх. Эрик видел во мне не просто неудачницу. Он увидел монстра: опасного, непредсказуемого, неуправляемого.

И самое ужасное — я и сама начала в это верить.

Каждый нерв в моём теле звенел от осознания собственной беспомощности. Руки дрожали, а в горле стоял ком, мешавший дышать. Я с трудом сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разлетались, как испуганные птицы.

Я двигалась по первому этажу словно во сне. Взгляд скользил по мурлыкающим растениям — они смолкли, свернув листья, словно чувствуя моё отчаяние. Их стебли поникли, будто и они были измотаны этой катастрофой.

Я остановилась у разбитого окна, глядя на улицу сквозь осколки стекла. Фонари отбрасывали неровный свет на мостовую, а ветер гнал по тротуарам обрывки бумаг. Где-то вдалеке слышался гул голосов — люди всё ещё обсуждали случившееся.

По паркету тянулись тёмные полосы , следы маслянистой гадости были на стенах. Они выглядели как уродливые шрамы от моего самого чудовищного провала.

Словно в тумане, я взяла дневник Элис. Поднялась на чердак, где воздух больше не пах тайной и наследием. Теперь он был пропитан пылью и поражением. Щёлкнула выключателем, села на один из сундуков.

Кожаный переплёт дневника, который ещё недавно казался проводником в новый мир, теперь обжигал пальцы. Я смотрела на изящные росчерки пера, на мудрые, простые слова о магии как о разговоре. О связи с миром, о гармонии…

—Я не умею разговаривать, — прошептала я потрескавшимися губами, и голос мой прозвучал хрипло и надломленно. — Я могу только ломать.

Слёзы текли по лицу, оставляя чистые дорожки на грязной коже. Они капали на страницы дневника, размывая чернила. Но я не рыдала — меня накрыло тихое, беспросветное отчаяние, выжигающее всё внутри.

Я сидела в полумраке чердака, окружённая призраками своих надежд. Каждая вещь здесь словно насмехалась надо мной, напоминая о том, кем я могла быть — и кем стала.

Я спустилась вниз, ноги так и оставались ватными, а в голове царила странная пустота. На антресолях нашла старый, потрёпанный чемодан — тот самый, с которым приехала сюда. Он хранил запах моей прошлой жизни, моего бегства от проблем.

Механически, без всяких мыслей, я начала складывать вещи. Свитера, в которых любила прятаться, укутываясь в их мягкое полотно, словно в кокон. Джинсы, купленные в порыве оптимизма — те, что обещали новую жизнь, новые начинания. Книги, не связанные с магией, — те самые, которые когда-то казались мне спасением, отдушиной от бесконечных экспериментов и заклинаний.

Каждое движение было медленным, приглушённым, словно я уже была призраком в этом доме, который когда-то надеялась сделать своим. Пальцы дрожали, а дыхание сбивалось, будто каждый шаг давался через силу.

Проходя по комнатам, я собирала разбросанные частички себя, той Дианы, которая наивно верила, что можно начать всё с чистого листа. Чистый лист оказался испачкан моими собственными ошибками, моими неудачами, моими страхами.

На полу валялись обрывки газет и чеков, пустые склянки, рассыпанные травы. Всё это напоминало руины некогда амбициозных планов. Каждая вещь кричала о провале, о том, как грандиозные мечты разбились о реальность.

Я избегала даже взгляда в сторону полок с баночками ингредиентов. Яркие этикетки, когда-то вызывавшие восторг, теперь казались насмешкой. Не смотрела на медный котелок, который казался мне таким величественным, таким обещающим. Он стоял в центре плиты, потускневший, покрытый налётом.

Магия была не моим путём. Это был путь Элис — лёгкий, естественный, полный уверенности.

А я — жалкая пародия, оскверняющая её наследие своим неумелым прикосновением.

«Он не для таких, как ты», — слова Марты, которые тогда казались мне ядовитыми стрелами зависти, теперь звучали как горькая, но единственно верная истина. Я была не для этого места. Не для Эрика, который смотрел на меня теперь с сомнением в глазах. Не для магии, которая отвергла меня так же безжалостно, как и раньше.

Из глубин чемодана я достала связку ключей — ключи от старой квартиры в другом городе, которую снимала до приезда сюда. Договор аренды был до конца года — достаточно времени, чтобы прийти в себя, найти работу и новое жильё.

Там не будет мурлыкающих растений, поющих дверей и красивых соседей. Там будет тихо, пусто и безопасно. Там не будет магии. И не будет надежды. Но зато не будет и боли, которая разрывает моё сердце на части.