Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки

Глава 5. Кексик был нетерпелив

— Моя сахарная бусинка! Моя карамельная паутинка! Мой пряничек! Моя сдобочка с повидлом! — Анфиса продолжала сыпать все новыми и новыми прозвищами, словно кот бодая меня лбом в подбородок.

Впрочем, именно кошкой она для всех присутствующих сейчас и была. Синей и весьма упитанной.

— Тише, тише, — я и сама не могла сдержать смеха и радости, держа гувернера на руках. — На нас смотрят. Что-то я еще не заметила ни одной говорящей кошки, кроме тебя. Может, не стоит так кричать?

— Не стоит, моя долгожданная булочка, — произнесла Анфиса и замолчала. Но через секунду кошачьи глазки заморгали часто-часто, а мордочка стала вытягиваться.

— Нет, нет, нет! Не плачь. Все хорошо, — я гладила ее между ушек. — Я вернулась.

— Вернулась, моя клюковка в сахаре, — всхлипнула зверушка и надула непомерно большую для кошачьей ноздри сопельку, с хлюпом втягивая ее и растирая лапкой нос.

— Хосподи! Брось её, Стася! Видно же, что животное больное! — воскликнула ба, перестав командовать Дургузой, наконец устроив сервиз в безопасном месте.

— Все с ней хорошо, — сказала я, крепче прижимая Анфису к груди.

— Оно… синее, сопливое и вонючее… — скривилась брезгливо ба. — И чем это от него пахнет? Бражкой? Тут что, не только мужики, но и коты спиваются?! Хороший мир, ничего не скажешь.

— Тише! — я попросила ба, зашипев и выразительно на нее посмотрев. — Ты нас выдашь. Я потом тебе все объясню. Объясню, — повторила я по слогам.

Бабуля открыла рот, набрав перед этим полные легкие воздуха. Осмотрелась, прищурив глаза.

— Фу-у-у, — выдохнула она шумно.

— Вот уже и молодожены идут, — затараторила я, переключая бабулино внимание на появившуюся из-за угла процессию.

— Ой, какие! — воскликнула она. — Ты смотри, и правда, как мы.

— Ба! Ну нельзя так громко, — предупредила я. — Присмотришь? — попросила я шепотом Дургузу показав на бабушку взглядом.

Орчиха показала рукой “иди-иди”, и я отошла в сторонку, воспользовавшись моментом.

— Почему ты голубая?! — спросила я у Анфисы, что смотрела как завороженная, периодически проверяя меня на реальность, касаясь копытцем то шеи, то щеки.

— А я голубая? — спросила она растерянно, рассматривая собственные лапки. — Ужас какой, моя клубничная помадка! Кто увидит, засмеет. Это Айз… ой… — она осеклась, посмотрев на лорда Вселенское Брехло, что наблюдал за нами из-под кустистых бровей личины. — Страшный-то какой, — она оценила его внешность. — Никого поприличней найти не мог? Еще и без зубов. Как ты нас узнала?!

— По характерному храпу, — ответила я, поворачиваясь к Айзеку спиной.

— Ох, что ты такое говоришь, моя яблочная зефирка? Я не храплю! — возмутилась она, но недовольное выражение кошачьей мордочки быстро сменилось на благодушное. — Ты к нам навсегда?

— Я? — я зачем-то спросила. — Ну… я… мы… — я не знала, что ответить. Да несколько часов назад я и мечтать не могла, что к нашей квартире появится Дургуза.

— Пусти, мой щербетик, — Анфиса активно замотала в воздухе лапками. — Пусти, мне надо поговорить с ликерно-вишневым кексиком.

— С кем? — спросила я, не веря, что она позволила подобное обращение к главе тайной канцелярии. Я прекрасно помнила, как она боялась его до дрожи объемной розовой попы.

— С кексиком, — повторила Анфиса, срываясь с места и лавируя между ног посетителей, подбегая к дальнему столу и запрыгивая на колени к выпивохе… лорду Выпивохе.

Вот бы подслушать, о чем они там говорили. Анфиса эмоционально размахивала лапками, указывала в мою сторону и, кажется, о чем-то просила, пока некогда гордый лорд Скалистый прожигал меня взглядом. Довольно хмельным и… и… изумленным. Мужчина кивнул, и животное сорвалось со всех ног с мою сторону.

— Моя соленая карамелька. Моя кокосовая пироженка, — вопила, совершенно забыв, что я просила быть ее сдержанней. — Возьми меня на руки, — била лапками по подолу платья. — Возьми меня на руки, — повторила требовательно. — Мне срочно нужно спросить тебя. Срочно!

— О чем? — поинтересовалась я.

— Не согласишься ли ты пойти с лордом Айзеком, — имя она прошептала мне на ухо, щекоча мохнатыми губками, — на свидание?

— Передай лорду Брехливому Алкашу, что в таком виде я отказываюсь с ним даже здороваться, — произнесла я твердо.

— Но, — зверушка вертела мордочкой, — но… ты с ним уже разговаривала.

— А больше не хочу. Ему самому не стыдно?..

— Справедливое требование, мой сахарок. Справедливое! Но он так страдал. Так страдал!

— Тебя это тоже касается, — добавила я, опуская Анфису.

— Меня?! — оскорбленно заверещала она.

— Тебя.

— Но мы же… у орков… тогда…

— Тогда это было со мной, а это другое, — упрямилась я. — Как можно из приличного гувернера превратиться в синего кота, а? Не стыдно?

— Кошку, — поправила зверушка. — И да, стыдно, мой клубничный джемик. Я это… к кексику…

— Иди-иди, и передай все слово в слово.