Возы

* * * 19

Софи проснулась от того, что промокла и закоченела.

Она лежала на подстилке из подмятых веток, свернувшись в калачик. И даже то, что обхватила руками прижатые к груди колени, не помогло ей согреться.

Предрассветный полумрак. Света было чуть больше. Но опустившийся туман, скрывал окружающую действительность сильнее, чем ночь. Из-за тумана всё было пропитано влагой. Трава, листья и деревья были мокрые. С веток свисали то и дело срывающиеся капли. А может, это ночью моросил редкий дождь?

Софию била дрожь. Постанывая, она перекатилась на колени, выпутываясь из веток. Только сейчас девушка почувствовала, что всё тело её ломит от усталости. Она не чувствовала себя ни отдохнувшей, ни выспавшейся. Нереальность происходящего заставляла Софию подумать, что всё это происходит в каком-то диком полусне. Что, казалось, сейчас она проснётся, и девчонки из её группы позовут завтракать. А перед этим она примет горячий, расслабляюще-обволакивающий душ. А потом Саша Митичко на своём возу отрежет ей мягкий, до одурения ароматный лунный хлеб с куском сытной вяленой оленины. И они будут сидеть у костра вместе, обнявшись, и смотреть на звёзды под треск поленьев и болтовню колонистов…

Мысль, которая заставила её встрепенуться, вспомнив, как врезки, детали вчерашнего дня: возы... Катастрофа. Гибель Тома. Саня, уводящий жужелицу за собой. И она, несущаяся по ночной чаще от настырного жука.

Возы. Надо успеть на воз Иванова. Саня. Что с ним? Жив ли он?

Софи с трудом поднялась и осторожно выглянула из кустов. Всюду, куда ни глянь – туман. С таким обзором легко можно наскочить на что-то. Или, чего хуже, на кого-то.

А главное, Софи понятия не имела, в какую сторону ей двигаться. Она вращалась на месте вокруг себя, вспоминая, что одним из ориентиров направления могло бы стать пятно слизи, от которого она бросилась в эти кусты. Но сейчас в тумане его было не разглядеть. А выйдя из кустов и ошибившись с направлением, можно было уже оставить надежду попасть куда-то.

Она активно махала руками, топала и похлопывала себя по бокам и плечам. Нагибалась и поочерёдно прогибалась. Чтобы такой разминкой компенсировать усталость и боли в мышцах. А также хоть чуточку, но согреться.

Частично ей это удалось.

Вылезать из кустов она по-прежнему не решалась.

Внезапно подул ветер. В сырой одежде на прохладном ветру стало совсем холодно. Но зато ветер сравнительно быстро сдул в сторону шапку тумана. Во всяком случае, над травой. И Софи, о чудо – увидела своё «родное» пятно гнили, белеющее среди травы на земле, как пепельная проплешина гари после костра.

«Значит, мне туда», -- выдохнула она.

Софа подошла к пятну и теперь при утреннем свете изучила его внимательнее. Затем посмотрела на свои руки и одежду, вспоминая, что измазалась в этой субстанции, уходя от погони.

Одежда по-прежнему была измазана подсохшей коркой этой слизи. А вот с кожи субстанция не то смылась с дождём, не то впиталась.

«Теперь я понимаю, что это за странный запах, который преследует меня с утра», -- внезапно осознала София.

Слизь напоминала коллоидную систему.

«Это явная органика, -- соображала София. – Она вязкая и тягучая. Белёсая. Имеет неприятный резкий, сильно выраженный запах. Судя по тому, что ожога за ночь я не получила, явного вреда от неё я не вижу. Но с другой стороны, этот жук отпрыгнул от неё, как ошпаренный. Если мне придётся какое-то время двигаться наугад по этому лесу, лучше, я воспользуюсь этим «косметическим средством» ещё раз. Ведь неизвестно, попадётся ли мне услужливо такая «лужа» ещё раз».

И София, передёргиваясь от отвращения, с большим трудом заставила себя возобновить обильное нанесение слизи на кожу, волосы и одежду. А так как на сей раз за плечами не висела погоня, перешагнуть через собственную брезгливость ей было, ой, как непросто.

«Агр-р-р… Я чувствую себя такой… отталкивающей, -- подумалось ей, когда сеанс был закончен. – Надеюсь, обитатели леса разделят со мной это мнение».

Она огляделась.

Уже почти посветлело. И туман успел развеяться. Дождя не было, хотя угроза его возобновления из-за пасмурного неба ощущалась всем телом.

Прикинув, как ей казалось, откуда она прибежала к пятну в момент ночной погони, девушка, осторожно переступая, почти крадучись, двинулась в том направлении.

Что жутко напрягало дрожащую от холода лесную туристку, так это почти полная тишина в лесу. Ветер стих. И без его дуновения не слышно было ни колыхания листвы, ни шелеста травы. Редкая капля, срывающаяся с ветвей или листьев, создавала, пожалуй, больше шума, чем всё остальное. Жуткое впечатление. А главное, как затем догадалась София – в лесу не было слышно птиц. Совсем. На этой планете вообще не было птиц. Или сколько-нибудь летающих тварей.

Когда бесконечный страх, как ожидание постоянной потенциальной опасности, начал притупляться, София почувствовала, что ей страшно хочется пить. Какое-то время, сорвав большой воронкообразный лист, она ходила и собирала ещё не успевшие высохнуть дождевые или туманные капли с листьев и веток. Потратив на это с полчаса, София набрала воды на три больших глотка. И с наслаждением выпила её. Параллельно с этим она поняла, что голодна. И мысли о чудесных митичковых бутербродах разбудоражили её воображение, ещё более усиливая это чувство. Заставив себя не думать о еде, девушка попыталась сосредоточиться на движении по лесу.