Вперёд в прошлое 2

Трудно ли быть...трезвым? Эх хвост, чешуя и другие новости.

На следующий день после посещения ресторана, в нашей квартире с самого утра раздавались мучительные стоны мамы, хорошо узнаваемые звуки опустошения желудка над ведром и клятвы и обещания, что с сегодняшнего дня больше ни за что и никогда. Папа бегал туда-сюда с этим ведром, брезгливо отводил взгляд, морщил нос и в то же время с какой-то ехидцей хвалил маму за то, что судя по количеству содержимого в ведре, закусывала она прилично и ни в чём себе не отказывала.

Вся наша семья, что папа, что мама, а в будущем я, сестра Вика и даже брат Женя - все мы были слабые в плане выпивки. Но не алкоголики, если многие вдруг так подумали, а у нас у всех наоборот была очень повышенная чуствительность к алкоголю. Папа становился очень разговорчивым после третьей стопочки, но он всегда знал, что на людях нужно держаться достойно, поэтому в основном не пил, а ел. Из-за чего мама постоянно его в этом упрекала и говорила, что ей перед людьми стыдно, что он почти не пьёт, не танцует, а только сидит и ест. А папа парировал и отвечал маме, что мол кто бы говорил про "ест", так как он уже никогда в жизни не забудет её новогодние "ёжики".

Водку папа никогда не покупал, так как у него был самодельный самогонный аппарат и он делал домашний коньяк для праздников по собственной рецептуре, очищая самогон от сивушных масел марганцем, потом как-то фильтровал. В общем я досконально всю процедуру не знала, но краем глаза видела. Выпивал папа не много, но на ужин у него всегда были законные пятьдесят грамм домашнего коньяка.

- Алкаш! - беззлобно восклицала каждый раз мама, когда видела вечернюю стопочку на столе.

- Ну какой же я алкаш, если эту бутылку коньяка я пью уже неделю? - каждый раз удивлялся папа.

А мы в этот момент всегда улыбались и понимали, что это была у них такая лёгкая шуточная перепалка.

Когда веселилась на каких нибудь гулянках или праздниках мама, то ей хватало лишь трёх бокалов шампанского, чтобы подарить кому-нибудь весь мир, такой она становилась щедрой. Поэтому папа всегда брал над ней шефство и контроль.

Когда я была молодая и мы с подругами собирались компанией, чтобы немного выпить, а потом весёлой толпой идти на дискотеку, то я почти всегда после застолья доходила до входной двери и всё. Дальше помнила какими-то отрывками и подруги таскали мою потерявшую силу и бодрость тушу, матеря и проклиная меня на чём свет стоит, потому что им ещё предстояло тащить меня после дискотеки домой, а иногда даже к себе. А я хоть и была пьяная, но понимала, что дома меня встретят не с объятьями, поэтому слёзно умоляла забрать меня с собой хоть на край света, лишь бы не на глаза родителям.

Подруга потом звонила моим родителям и успокаивая их говорила, что всё хорошо и со мной всё в порядке. А мама хотела услышать мой голос, я же изображая бодрость, что-то мычала ей и она спокойно ложилась спать. А потом на другой день я всегда была в недоумении. Пила-то я ничуть не больше других, наливали всем одинаково, но самой пьяной почему-то всегда была я одна! Некоторым подругам наоборот было даже мало и они по дороге на дискотеку покупали в магазине добавку, тут же разливали по стаканчикам и догонялись, а я в это время стояла вцепившись в дерево, чтобы не упасть. Спрашивается, за каким хреном я вообще куда-то пёрлась, если мне в тот момент очень хотелось просто лечь в постель и ус...нет, не уснуть, а полетать на вертолёте или покрутиться на карусели. Так нет же, шла! Ведь после первой стопочки у меня в голове загоралась мысль, что вот сейчас приду я на дискотеку и так станцую "ламбаду", что все латиноамериканки просто зарыдают от зависти и до локтей сгрызут свои ногти! После второй стопочки я начинала петь, а после третьей в разговоре с подругами я уже почти не участвовала и в голове только мигала красная лампа с надписью "надо станцевать, надо станцевать". И вообще не важно что, хоть "ламбаду", хоть под песню Газманова про есаула и коня.

Потом мне всегда было очень стыдно за вчерашнее, правда я не помнила перед кем. Но мне постоянно казалось, что люди про меня подумают будто я какая-то алкашка, раз быстро пьянею. И только впоследствии я узнала, что такой ген высокой восприимчивости к алкоголю часто передаётся от родителей к детям и я успокоилась. Просто я стала употреблять очень лёгкие напитки и маленькими дозами, которые веселили меня не меньше, чем других людей крепкие.

- Дорогая, - с издёвкой сказал папа маме. - может тебе пятьдесят грамм коньячку принести?

- Бу-э...- ответила мама папе и ведру. - Уйди...замолчи...Ты издеваешься и специально сейчас напоминаешь, да?

Родители, да и я, когда мне уже можно было употреблять алкоголь и потом на протяжении всей жизни, никогда на следующий день не опохмелялись. Многие может быть подумают, ну зачем лежать и мучиться? Тем более у папы всегда в холодильнике стоял свой коньяк. Но нет. Не заведено так было в нашей семье, чтобы с похмелья мама или папа лечились тем от чего "заболели" накануне. Мама мучилась на кровати до обеда, потом кое-как вставала и шла на кухню, где папой был приготовлен свежезаваренный чай, куриный бульон и капустный рассол. Вот они, главные атипохмелины на все времена. Ну ещё может быть соки. Но не абы какие, а только апельсиновый или томатный.

А вечером того же дня, когда все уже были бодры, мы всей семьёй стали свидетелями трагикомичного происшествия, которое стало следствием пагубного и чрезмерного употребления горячительный напитков. Но это случилось не с папой или мамой, а с нашим соседом дядей Геной, который голосовал поездам.

Августовские дни приятно радовали теплом, поэтому мы всей семьёй ближе к вечеру вышли на прогулку. Не успели мы отойти от подъезда, как вдруг из открытого окна квартиры тёти Светы вылетел бумажный кулёк, шмякнулся об асфальт, лопнул и из него рассыпался сахар-песок. Через несколько секунд вылетел точно такой же кулёк и шмякнулся рядом. Когда вылетел уже третий кулёк, то следом за ним послышался рассерженный голос дяди Гены:

- Я сказал забирай свой сахар! Не нужен он мне! Я взяток не беру!