Вперёд в прошлое 4

Девиз общепита: дадим каждому под нос!

Резкий стук в дверь заставил меня подскочить на кровати, а седце испуганно заколотиться о грудную клетку. Бли-и-и-ин! Ну кого там нелёгкая ещё принесла? Когда мы ночью улеглись спать, я сначала быстро заснула, но потом какой-то посторонний звук за окном подло разбудил меня. После этого сон, как рукой сняло и я после этого ещё долго ворочалась и не могла уснуть на неудобной кровати, комковатой и какой-то дубовой подушке, а так же из-за огромного фонаря, который светил прямо в наше окно и тонкие светлые шторы не спасали от его яркого света. И вот когда я наконец-то уснула, в дверь стали громко стучать и требовали открыть.

Спросонья я сначала даже не поняла, где нахожусь и с гудящей от недосыпа головой, кое-как разлепила заспанные глаза. Анна Степановна испуганно спросила "кто там?" и услышав ответ, быстро накинула на себя новый ситцевый халат, с которого забыла срезать бирку, и открыла дверь.

В наш номер зашла сама Алла Николаевна, быстрым, но цепким взглядом окинула его и сказала:

- Доброе утро. Спать будем дома. А сейчас подъём, даю вам полчаса на сборы и спускайтесь вниз.

Больше не вдаваясь в подробности, она ещё раз оглядела номер, ненадолго задержавшись пристальным взглядом на моём чемодане, стоявшему у прикроватной тумбочки и вышла за дверь. Я посмотрела на наручные часы и вздохнула - стрелки показывали семь тридцать утра. Интересно, куда мы пойдём? Скорее всего на какую-нибудь экскурсию, не иначе, ведь к концерту-то нам готовиться надо только к вечеру. Как я поняла из вчерашних разговоров, за нами в эту гостиницу приедут к трём часам дня. Я не стала разлёживаться в кровати и понянувшись, резко встала.

Через двадцать пять минут мы спустились в фойе гостиницы при полном параде, где находились уже все наши ребята с сияющими улыбками. Но так как без своего рюкзака я уже давно никуда не выходила, то сказав Анне Степановне, что скоро приду, вернулась в номер и нажав в чемодане на нужную кнопку, изменила его внешний вид. Не успела я появиться возле нашей компании, следом к нам присоединились мужчины из красноярской делегации и в самую последнюю очередь спустились Алла Николаевна с Дашей. После того, как все друг друга поприветствовали, Юрий Николаевич вопросительно посмотрел на Аллу Николаевну.

- Ну? - спросил он её. - И куда мы выдвигаемся? Предупреждаю сразу, без завтрака я отказываюсь даже слушать о музеях и каких-либо других выставках. У меня, к вашему сведению, диета и нарушать её я не собираюсь.

Алла Николаевна критическим взглядом окинула его выпирающий живот, но не стала по этому поводу ничего говорить и вздохнув, ответила:

- Естественно сначала идём завтракать, а после него направляемся в ГУМ.

- Как ГУМ?! Зачем ГУМ?! - воскликнули недовольные мужчины.

- А затем, что мне лично звонили ваши жёны и чуть ли не умоляли, чтобы я заставила вас туда сходить и купить там что-нибудь дефицитное. - ответила она им. - Что потом я им скажу по приезду? Как буду смотреть им в глаза при встрече, когда вы вернётесь домой из самой Москвы без подарков?

Конечно же Алла Николаевна здесь немного слукавила. Никто её не умолял, а так, тонко намекнули, чтобы их мужья желательно посетили самый известный в стране магазин и по возможности что-нибудь там приобрели. А вот то, что она сама очень хотела туда сходить и может даже ухватить что-нибудь этакое, этим мужланам, которые думают только о своём желудке, знать необязательно.

Мужчины недоверчиво посмотрели на свою коллегу, у которой на лице не дрогнул ни один мускул и с недовольными минами дали своё согласие на посещение ГУМа. Лично мне было всё равно где праздно шататься, в ГУМе или на ВДНХ, поэтому подавив зевок, я молча пошла вслед за толпой на выход из гостиницы. А вслед нам из-за стойки регистрации смотрела очередная суровая женщина с химической завивкой на голове, пухлыми щеками и жирно подведёнными чёрным карандашом глазами.

*****

По сравнению с Сибирью, в Москве было гораздо теплее, а снег хоть и лежал, но был какой-то грязной кашей. Да и вообще в воздухе висела неприятная промозглая сырость. Центральные улицы расчищались снегоуборочными машинами, а вот в переулках и закоулках он лежал кучами возле припаркованных легковых автомобилей. Дворники, расчищая тротуары, не больно-то заморачивались и сгребали нападавший снег куда им было угодно. Хорошо, что у нашего коллектива обувь была качественная и мы перешагивали снежную кашу, не боясь её замочить. А вот у Аллы Николаевны чёрные замшевые сапоги, на каблуке "манка" жёлтого цвета, моментально промокли. Она под нос ругала столичную погоду, а заодно нерадивых дворников, которые работали спустя рукава.

Стоит отметить, что гостиница, в которую нас заселили, находилась чуть ли не на окраине Москвы, в каком-то спальном квартале, поэтому походить пешком нам пришлось изрядно. Столовую, а точнее небольшое кафе-кулинарию мы нашли минут через двадцать, после блуждания по каким-то дворам. И хотя Юрий Борисович, у которого видимо был нюх на еду, изначально предлагал нам идти одной ведомой ему дорогой, но вредная и всезнающая Алла Николаевна повела весь наш табун совершенно в противоположную сторону. Пока мы бродили, Юрий Борисович несколько раз спрашивал дорогу до ближайшей столовой у пробегающих мимо прохожих, но от него отмахивались и даже не слушали.

- Вот тебе и культурная столица! - с негодованием воскликнул Юрий Борисович. - Даже не останавливаются, чтобы выслушать и подсказать. Где их воспитание?

- Ну, вообще-то культурной столицей называют Питер...то есть Ленинград. - не выдержала я. - А эти люди возможно такие же москвичи, как и мы с вами. Ну, а если это всё же местные, то они скорее всего испугались, что вы их дальний родственник, который приехал к ним погостить.

После моего ироничного выпада Юрий Борисович посмотрел на мня как-то недовольно и не придумав достойный ответ, промолчал. А у меня у самой настроение начинало уже портиться. Мало того, что не дали выспаться, так ещё эти пешие прогулки по мокрому снегу ужасно злили и появилось огромное желание поязвить. Со мной всегда такое случалось, если я была не в настроении.