Вперёд в прошлое 4

- Это твоё заднее слово? - Заднее некуда...(к/ф "Кин-дза-дза")

Нас уже в который раз за вечер повели по очередному узкому коридору с красной ковровой дорожкой и так же в его начале и конце стояли безликие мужчины в серых костюмах, которые мельком смотрели на наших сопровождающих, но внимательно разглядывали нас. Пётр Николаевич с одним телохранителем шёл впереди нашей процессии, а замыкал её второй телохранитель.

- Прям, как под конвоем. - шёпотом сказала я Вениамину Робертовичу и нервно усмехнулась.

Он посмотрел на меня и сурово свёл брови к переносице, тем самым показывая, чтобы я прекратила свои несмешные шуточки и лучше помолчала. Ладно, постараюсь не нервировать наших делегатов и вести себя прилично. В самом-то деле, идём на встречу не абы к кому, а к главе государства.

Спустя несколько минут мы подошли к двустворчатой белой двери, которую для нас открыли серьёзные мужчины всё в тех же серых костюмах. Мне вдруг подумалось, что эти костюмы для них шьют специально на заказ, так как сидели они на них, как влитые и были однотипны по фасону.

Когда мы вошли, то сразу же увидели длинные столы с белой скатертью, стоявшие, как на советской свадьбе буквой "п", за которыми сидели женщины и мужчины всех возрастов, причём их было примерно поровну - и зрелых и пожилых. Среди них я заметила немало знакомых мне по телевидению людей: вот за столом, сверкая драгоценностями в ушах и на пальцах, воседала Людмила Зыкина, а рядом с нею о чём-то негромко переговаривались Иосиф Кобзон и Валентина Терешкова, первая женщина-космонавт и бессменный депутат Госдумы в будущем. Но сейчас она занимала пост связанный с разной общественно-политической работой, а так же одно время она входила в состав кабинета министров лесной и деревообрабатывающей промышленности. Кстати, именно с этой её работой в моей прошлой жизни у нас в семье произошла одна очень интересная история.

Жили мы тогда ещё в однокомнатной квартире, а мама была беременна Женей. И естественно наша семья уже стояла на очереди в улучшение жилищных условий. Очередь на квартиру двигалась уверенным шагом, кварталы с новыми многоквартирными домами строились и мы уже даже примерно знали в каком доме нам дадут квартиру. Но однажды оказалось, что нашу семью перебросили чуть ли не в конец очереди и в итоге ждать обещанную квартиру нам предстояло ещё очень долго. Выяснилось, что на наше место в очереди влез какой-то нехороший человек с хорошими связями. Не знаю кто посоветовал папе, а может быть он и сам додумался, но он написал возмущённое письмо прямо Терешковой, описав всю ситуацию. Не поверите! Она ответила не только папе, но и написала письмо руководству папиного лесокомбината и в буквальном смысле наехала на директора! Папу потом вызвали на ковёр и немного пожурили. Мол, зачем же вы, Валерий Гаврилович сразу в Москву пожаловались, разве мы бы вам отказали в улучшении жилищных условий? Разве мы бы сами не решили этот вопрос полюбовно? В общем ордер и ключи от новой жилплощади папе торжественно вручили уже через две недели.*

Помещение, в котором мы оказались, было богато украшено позолоченной лепниной на стенах и потолке, там же висели большие хрустальные люстры, а на окнах мягкими волнами струилась белая шёлковая драпировка. Я быстро оглядела всех присутствующих: во главе стола чинно воседал Леонид Ильич, ближе к нему находились члены Верховного Президиума, среди которых я узнала Черненко, Андропова и Подгорного.

Немного в стороне стоял белый рояль, за которым сидел пианист и играл негромкую классическую музыку, чтобы привнести приятное настроение, а присутствующие не сидели за столами в тишине, как на поминках.

- О! - воскликнул Леонид Ильич, после того, как Пётр Николаевич Акулов быстро подошёл к нему и негромко что-то сказал. - А вот и наши сибирские артисты пожаловали! Ну-ка, ну-ка, дайте-ка посмотреть на вас поближе!

Он разглядывал нас через толстые линзы своих очков, а я так же с интересом и некоторым волнением смотрела на него. Леонид Ильич к этому времени уже очень сильно сдал и его личные доктора лишь чудом поддерживали остатки его здоровья. Остаётся всего чуть меньше года и его с почестями проводят в мир иной. Непроизвольно у меня на глаза навернулись слёзы от того, что пройдёт несколько десятков лет и люди начнут с тоской и ностальгией вспоминать период застоя, бесплатные квартиры, образование, стабильные зарплаты, бесплатные путёвки в санатории и курорты, работающие не только фабрики и заводы в городах, но так же богатые колхозы и совхозы. А самое главное то, что нашу страну в это время во всём мире не только боялись, но и уважали.

Нас всех представили перед теми, кто занимал места рядом с товарищем Брежневым и ел-пил, а я уже думала, что мы сейчас поздороваемся со всеми и тут же попрощавшись, спокойно уйдём. Но не тут-то было. После того, как нас пригласили присесть за стол, товарищ Черненко с недовольно поджатыми губами сначала сверлил нас узкими глазками, а потом проскрипел:

- Что же вы, товарищи сибиряки, поёте про всяких заграничных комедиантов? Неужто спеть больше не о чем? У вас там природа-то, ого-го какая! Енисей-батюшка под боком, тайга! Почему бы это не воспеть? Как там...А я еду, а я еду за туманом. За туманом и за запахом тайги! - жутко фальшивя, дребезжащим голоском провыл он. - Чем не песня? И очень даже жизненная. В крайнем случае могли бы исполнить что-нибудь про столицу нашей Родины. Песни о Москве всегда на первом месте. А не эти ваши: прощай-гудбай. Кстати, выяснили кто автор этого безобразия? - посмотрел он на своих коллег по партии.

Те что-то промычали в ответ невнятное и продолжили угощаться тем, что им принесли услужливые официанты, но при этом не забывая стрелять в нас прищуренными глазами. Леонид Ильич прикрыл глаза и еле шевелил своими легендарными бровями. Пришлось мне снова брать весь огонь на себя.

- Это я автор песни. - подняла я руку, как на уроке и с трудом встала со своего места из-за пышного платья, хорошо хоть Василий помог и отодвинул мой стул.

- Как это ты?! - воскликнул удивлённо товарищ Черненко и от его возгласа открылись глаза Леонида Ильича, он зачмокал губами и недоумённо посмотрел по сторонам. - С каких это пор маленькие дети стали воспевать чужеродных нам элементов?!