Вперёд в прошлое 4

Чтобы хорошо жить - мало крутиться. Надо знать - вокруг кого. (Александр Перлюк)

Я ещё ничего не успела ответить Вениамину Робетровичу, как дверь женской уборной распахнулась и оттуда выскочила Алла Николаевна. Она в недоумении уставилась сначала на консула, а потом с открытым ртом уставилась на Дина Рида, который закрыл ладонями лицо и слегка покачивался из стороны в сторону.

- А что здесь происходит? - задала она точно такой же вопрос, как и Вениамин Робертович.

Еле оторвав взгляд от иностранца, она перевела его на меня и прищурила глаза.

- Я уверена, что без тебя тут не обошлось. - угрожающе прошипела она. - Что ты тут наговорила? Почему товарищ Дин Рид сам не свой?!

- Э-э-э...- протянул Майкл Уайт. - Вы не думайте ничего! Кира просто прочитала стихотворение про маму и про коней, больше ничего! А мистера Рида видимо это как-то...как это...толкнуло в душу.

- Тронуло за душу. - поправил его подошедший к нам Вениамин Робертович и задумчиво посмотрел на меня.

- Да-да! Именно так! Тронуло! - воскликнул консул. - Стих был очень...таким... в общем с глубокой ностальгией и скорее всего мистер Рид вспомнил свою мать, которую не видел много лет.

В этот момент Дин Рид резким движением вытер ладонями лицо и посмотрел на нас всех.

- Простите. - сказал он по-английски и виновато улыбнулся. - Я не хотел показывать свои чувства, чтобы создавать у всех нас неловкость. Но увы, это было выше моих сил и я не смог сдержаться. Прошу прощения.

Майкл Уайт переводил его слова, а сам в то же время озадаченно смотрел на американца. Он много слышал о нём, читал про него в газетах и видел разные интервью по телевизору, но ни разу нигде подробно не упоминалось о его семье, которая осталась на другом континенте. Лишь однажды он как-то упомянул о матери и двух своих братьях и всё. В основном же журналисты трубили о его социалистической борьбе, о революционных взглядах и таких же песнях.

- Мистер Уайт. - обратился певец к консулу. - То, что я сейчас вам скажу, переводить товарищам не нужно.

Тот понятливо кивнул и выжидающе посмотрел на Дина Рида.

- Мне очень нужна ваша помощь, чтобы вы помогли мне уехать в Америку. - после недолгого молчания произнёс он.- Дело в том, что я не совсем доверяю своей жене. Мне кажется, что она следит за мной и делает доносы в агентуру ГДР. Я просто не знаю кому могу довериться, а вы всё-таки не из социалистической страны и я точно убеждён, что вы не разделяете моих взглядов. Говорю вам это сейчас, так как боюсь, что завтра мы можем с вами не увидеться.

- Если всё настолько серьёзно, то предлагаю прямо сейчас ехать в посольство Соединённого Королевства. - с озабоченным видом предложил ему консул.

Посмотрев на нас, мужчины почтительно склонили перед нами головы и уже собрались уходить, как я обратилась к Дину Риду.

- Мистер Рид. - тщательно подбирая слова, обратилась я к нему по-английски. - В первую очередь хочу пожелать вам счастливого пути! Пусть у вас в жизни всё сложится хорошо! Но у меня к вам убедительная просьба! Никогда и ни при каких обстоятельствах ничего не говорите плохо о социалистическом строе, не показывайте свою разочарованность в том, что вы считали его лучше капитализма, а потом увидели изнанку. Журналисты мигом разнесут по всему миру об этом и немецкая агентура вам обязательно отомстит. Лучше говорите, что ваша мама очень сильно нуждается в вашей поддержке, что она уже старенькая и боится не застать вас живой. Пройдёт время и народ быстро переключится на других героев или антигероев, а про вас, как о борце с режимом постепенно забудут. Лучше снова займитесь кинематографом и создавайте шедевры! Всего вам самого наилучшего!

В его глазах тут же зажглись искры уже какой-то другой борьбы, что ли, а может надежды, и не теряя больше ни секудны, он порывисто обнял меня чмокнул в щёку, улыбнулся, поблагодарил нас всех за столь неожиданное, но важное в его жизни знакомство, помахал всем нам рукой и они с консулом быстро пошли на выход.

- А что он там говорил консулу? Лицо у него было какое-то уж больно серьёзное. А ему что ты сказала? - тут же вцепилась в меня Алла Николаевна. - Я по-английски не понимаю, я в школе немецкий учила. Ну, о чём была речь?

- Так что же вы молчали-то! Если бы вы ему сказали, что знаете немецкий язык, то у вас бы нашлось о чём поговорить! Я представляю, как ему было бы приятно! - деланно воскликнула я, чтобы поменять тему, но не тут-то было.

- Ты мне тут зубы не заговаривай. - не поддалась на мою уловку женщина. - У меня немецкий так...на уровне: гутен морген и гутен так. Мне вообще языки очень сложно даются.

- Я хоть и учил в школе английский язык и у меня в аттестате стоит твёрдая пятёрка, но всё равно почему-то ничего не понял. А у Дина Рида вообще была какая-то каша во рту, впрочем, как и у тебя, Кира. - подозрительно покосился он на меня. - Я лишь понял, что ты ему что-то про социализм говорила.

- Да ничего там такого ужасного не было! - постаралась я изобразить беззаботность и махнула ладошкой. - У Дина Рида мать старая очень, вроде как письмо он получил от неё, соскучилась она. А тут я ещё стих прочитала...

- Какой стих? Авторский? - тут же вперился в меня взглядом Вениамин Робертович.

- Да ну, что вы! - натянуто улыбнулась я. - Я ему сказала, что он похож на Маяковского, ну, не визуально конечно, а то, что у него такая же неуёмная энергия.

- И поэтому он зарыдал? - скептически поджала губы Алла Николаевна.

- Нет. Я ему прочитала стих о матери, который написал Маяковский. - на ходу стала сочинять я.

И пришлось мне сильно напрячь свою память, чтобы и правда прочитать этот стих для членов партии, но судя по их лицам, они мне совершенно не верили. Я медленно и с выражением читала им про васильковые обои, по которым гуляла то ли мама, то ли хвостатая пава, про ржавый гобой, про тучу, которая села прямо на дом, снова про маму, но уже больную, которой мерещились толпы людей в комнате, а потом они убегали в пустой угол. Сам же поэт в фетровой шляпе разбил до крови свой лоб об оконную раму.