Вперёд в прошлое

Новые и старые знакомые.

Дома я отдала папе записку и рассказала о том, что произошло в школе. По выражению его лица я сразу поняла, что он очень не рад этой новости.

- Кира, а сдержаться ты не могла? Ты понимаешь, если ваша директор школы не успокоится, то может написать о твоём неподобающем поведении, а в первую очередь о твоих высказываниях руководству завода, где я работаю? Меня обязательно вызовут в партком и там ещё не известно что будет. Вот это ты меня обрадовала! - папа расстроился и уставился на какую-то точку на кухонном столе.

Я виновато молчала, но потом не выдержала:

- Да я правда не могла! Я как послушала про этого псевдогероя, во мне сразу всё взбунтовалось и взыграло чувство справедливости! Почему я должна лгать самой себе и поддакивать? А Яна Ивановна ещё задала нам написать небольшое сочинение про Павлика! И что я там могу написать? Только пять слов: "жил, предал и где-то сгинул."

А ведь мне и правда надо писать это сочинение. Если не напишу, то двойка мне обеспечена, если вообще не единица. А с другой стороны, если я напишу то что им нравится, то мне всё равно никто не поверит, так как уже с удовольствием послушали то что я там наговорила, вернее без удовольствия. А что если мне написать сочинение не про Павлика, а допустим про...Пока не знаю, но обязательно надо про какого-то героя. И такого героя, чтобы и через двести лет никто не смог про него сказать что-то дурное!

Папа молчал, а потом вдруг сказал:

- А знаешь, меня вообще-то в самом раннем детстве покрестили и ведь я никогда об этом не задумывался.

Он поднялся с табуретки и взял в руки пачку папирос, чтобы выйти на улицу, но я его остановила.

- Пап. Я тебе уже давно хочу сказать...бросай курить. Это я сейчас не для красного словца, а на полном серьёзе.

Я много чего рассказала папе о будущем и он задавал много вопросов, но о себе никогда ничего не спрашивал, словно подсознательно чувствовал, что ничего хорошего не услышит.

- Всё так плохо? - посмотрел он на папиросы и я лишь кивнула головой, потому что голос предал меня.

Папа вытащил одну папиросу из пачки, а остальные смял вместе с упаковкой и выбросил в мусорное ведро.

- Если хочешь, я могу "через друга" достать эффективные таблетки, которые помогут тебе без всяких нервов и срывов отвыкнуть от никотина. - "достать через друга" у нас с папой стало своеобразным паролем. - А вообще, если продержаться месяц без сигарет и не курить, то потом тебе даже будет противен запах дыма.

- А ты-то откуда знаешь? - удивился папа.

- Знаю. - буркнула я и сильно покраснела.

- Н-да...- усмехнулся папа и неодобрительно покачал головой. - Ремня бы тебе дать, да пока не за что.

Папа вышел на улицу, а я поставила чайник, чтобы заварить чай. Когда он вернулся и мы с ним сели за стол, я продолжила разговор о будущем, но не папы, а страны.

- Вот те, кто сейчас ратует за идеологию марксизма-ленинизма, станут почти поголовно павликами морозовыми. Пройдёт чуть более десяти лет и все наперебой и изощряясь кто лучше, начнут поносить Ленина и Брежнева, да и не только их, а вообще всю ту замшелую кучку старых маразматиков, которая сейчас засела в Кремле и пустила корни!

У папы от моих слов открылся рот, он сильно побледнел и казалось перестал дышать. Назвать членов ЦК КПСС старыми маразматиками! Да за такие слова человек мог исчезнуть просто без следа! А я продолжала:

- Не поверишь! В концертном зале Кремля будут выступать юмористы и высмеивать советскую власть, пародировать Брежнева и Хрущёва, одного называя Лёнька - Мохнатая Бровь, а второго Никита - Кукурузный Початок. Прям какие-то вожди-индейцы. Нормально так, да?

Я посмотрела на папу и очень испугалась - он сидел красный, как рак и я с ужасом подумала, что ему стало плохо. Но внезапно его прорвало и он захохотал так заливисто и громко, что я вдруг поняла, что вообще никогда не слышала, чтобы он так смеялся.

- Как...ты...сказала? - сквозь смех смог выдавить он. - Мохнатая Бровь и...и...Кукурузный Початок? - и продолжил свой раскатистый смех.

На смех из своей спальни прибежала бабушка и не понимая что происходит, смотрела на нас и потом заулыбалась. Папа пригласил её за стол и она с огромной радостью согласилась. Мамы и Вики дома не было, так как они пошли вместе с Женей на прогулку, поэтому мы стали чаёвничать втроём.

Пока мы пили чай, папа уже вроде бы смог успокоиться и уже не выглядел так взволнованно из-за предстоящего разговора с Зоей Фёдоровной. А мне показалось, что у меня получилось добавить папе уверенности и поднять ему настроение.

- Папа, - сказала я ему. - ты просто помни и держи в голове, что пройдёт несколько лет и все эти коммунисты и партработники исчезнут, как будто их никогда и не было. Пусть сейчас они угрожают, что с позором выгонят из партии и отберут партбилет, в будущем они станут фантомами и пшиком. Знаешь, я вот только сейчас подумала, что прав был Маяковский, когда написал в одном своём стихотворении: "Бродит призрак по Европе, призрак коммунизма." Он ведь реально станет призраком. Видимо Маяковский уже тогда всё понимал к чему всё придёт и не зря его застрелили.

- Ты о чём? - вскинул брови папа. - Он же сам застрелился!

- Может сам, а может и помогли. - сказала я, допивая чай из кружки.- Как и Есенину помогли повеситься. Не нравилось новой власти, что он писал стихи про деревню, коров и мамин шушун. Ей подавай стальное сердце с пламенным мотором, чтобы ничего в человеке не было человеческого, а только бездумный киборг, которому прикажешь, он и мать свою убьёт...прямо в шушуне. - безрадостно усмехнулась я.

Папа сидел, как громом поражённый и бабушка видимо поняла, что разговор идёт серьёзный, молча бросала в чай с молоком маленькие печеньки в виде рыбок, зайчиков и бегемотиков, потом доставала их чайной ложечкой уже набухшими и съедала, запивая всё тем же чаем.

- А про меня Зое Фёдоровне скажи, что я много времени провожу с бабушкой, которая живёт вместе с нами и что она часто вспоминает своих родителей и безрадостную жизнь после того, как их ограбили, а заодно проклинает убийц своего отца. И что старому человеку с тяжёлой судьбой всё простительно. Вот именно так ей и скажи. Да, аби?*