Вправе любить или Предназначенная

Глава 8 Одним «Оп» не перепрыгнешь

Весь день Хайдар настойчиво звонил Насте, но взять трубку она не удосужилась.  
Настя играла в саду вместе с Ренатом и Джамилем. Солнце ушло с зениты, в воздухе появилась освежающая прохлада. 
 Черный  джип Хайдара рыча мотором припарковался возле ворот особняка. Навстречу ему, как всегда вышла Изабель.
- Ох, брат, и натворил ты дел. Твоя фурия пол дня бесилась. Мой дорогой, мой милый Хайдар, с ней же так нельзя, она же не твоя секретарша.
- Изабель, лучше не подливай масла в огонь, я сам очень зол. Я очень устал, вечер обещал быть приятным, а у меня снова скандал.  
- Лучше тебе сегодня оставить это дело, она такая коза,  пойдет на принцип, никуда с тобой не поедет. Начнешь уговаривать, начнет бодаться сильнее.
-  Вот как? Что ж, Изабель, ты знаешь, я тоже упертый.
- Аллах, Аллах! Что же это будет! Проходи милый человек, проходи. 
В саду потирая руки их поджидает Рафаэль. Между хозяином и хозяйкой дома уже давно были сделаны ставки. Оба супруга в предвкушении ожидают легендарное столкновение двух упрямцев.  
Хайдар проходит на веранду, садиться за стол возле брата, Изабель приносит кофе. За стеклянными дверями виднеется сад, там его Зарема учит мальчишек размахивать и уворачиваться от веревки, вязать лассо и накидывать на цель. Увидев Хайдара, Настя на минуту остановилась, но удостоив своего знакомого лишь легким кивком и хмурым взглядом, продолжает игру с ребятами.  
Хайдар опустошает чашечку кофе, с шумом ставит ее на стол. Встаёт и уверенно идёт в сад. Изабель и Рафаэль занимают вакантные места. 
Конечно, появление дяди немного расстроило уже существующую игру. Однако Хайдар делает предложение, от которого  племянники не смогли отказаться. Было  объявлено, что дядя Хайдар становится злодеем. Он захватывает прекрасную леди, а отважные герои Ренат и Джамиль освобождают ее. Руководство игрой Хайдар взял в свои руки.
Для начала, для правдоподобности картины, леди нужно было связать.  Настя пытается возразить, но мальчишки были словно загипнотизированы старшим дядей, просто молят подыграть им. Наконец, когда узлы и петли легли на кисти и лодыжки безоружной леди, племянники бросились в свою комнату перевооружаться. Джамиль хотел одеть костюм супергероя, а Ренат планировал пустить в ход новый револьвер. 
Как только ребятки исчезли за поворотом, Хайдар подхватывает связанную Настю и несет  к своему джипа. Сначала Настя думает, что это очередной неожиданный поворот игры, но когда мотор машины зажжужал и оба выехали за открытые ворота, она поняла, что игра и не должна была начаться. Господин «Хитрость и Коварство» очередной раз провел ее.  Она, по своей собственной воле, связанная сидела возле него. 
Хайдар набрал телефон Рафаэля:
- Брат, мы с Заремой вернемся часа через два, три, подмени нас там с Изабель на поляне игр, не хочу, чтобы племянники обижались на своего дядю. Там я оставил кусок веревки, свяжи Изабель. Думаю, вам тоже не помешает разнообразие в вашей скучной семейной жизни. 
Настя сидит отвернувшись к стеклу и старается не показывать ему своего лица: конечно, ее забавляла та ситуация в которой она оказалась. Хайдар провел ее, победил честно и безупречно. В душе она улыбалась  себе и ему. Но ситуация требовала от нее играть роль униженной и оскорбленной, она старалась соответствовать.
Она въезжают на подземный паркинг, Хайдар глушит мотор и внимательно осматривает ее. Молчание вызывает большее беспокойство, ежели возмущение и упреки:
-  Ты как?
- Хм… Ты, конечно, мог уволочь меня хитростью в свою берлогу. Допустим. Но более всего меня беспокоит вопрос, зачем и для чего? Рано или поздно, тебе придется развязать меня, и вот тогда я не п….
- Да-да-да, - перебивает ее Хайдар, улыбаясь. 
Значит все в порядке, она просто старалась выдержать паузу.
 - Позволь угадаю. Ты не посмотришь на то, что Рафаэль мой брат, не правда ли? Аллах, в кой-то веки я благословляю судьбу, за то что у меня есть такой зануда брат, как много мне разрешено в этом мире благодаря ему!
- Издевайтесь, господин, да-да! Над связанной женщиной, вам это ооочень подходит.
- О, не думаете ли вы, госпожа, что поддев мою гордость, тем самым ослабите узлы. Нет, нет, такое состояние вам очень идет. И я не сниму эти веревки, пока вы не начнете вести себя прилично. 
Он достает ее из машины и на руках несет через лифт в квартиру. 
Удобно разместив свою пленницу в кресле, он садиться поодаль. Минуту они молчали, наконец, Настя не выдержала:
- И? Зачем ты меня сюда притащил? Чтобы вот так сидеть рядом и молчать?
Хайдар указывает в сторону стены и каких-то коробок вдоль нее:
- Это краски. Хотел, чтобы ты помогла мне раскрасить  стену. 
Настя улыбнулась. Вспомнился вчерашний разговор об этой стене.
«Даже краски купил, как мило…»
- Хайдар… - мяукнула она милым бархатным голосочком, - чего же ты мне сразу не сказал. Если бы ты меня хотя  попытался попросить, а не отдавал приказания, сразу  согласилась.
Хайдар пыхтит от досады, как паровоз:.
- Зарема! Я звонил тебе весь вечер, ты же не брала трубку!
- Не брала… Потому что заслужил!  - она скривила гримасу и сказала грубым грудным голосом, изображая его манеру беседы, - «вечером будь у меня». Я что твой пес, что ты со мной командами общаешься?
Все это время Хайдар внимательно ее слушал.
- Не кривляй меня, хорошо? Соглашаюсь, я не прав. Глупо вышло.  Но и повозится тоже, ты меня заставила. Не отвечала на звонки. А еще вот это, - он указал на веревки, - давай уже ты прекратишь дуться на меня и упираться, и мы забудем об этом инциденте. 
- Хм, но я все еще не услышала главное!
- В смысле главное?
- Ты до сих пор не извинился передо мной за свою грубость и за это, - она указала на веревки.
- Я?! Извинился?! Почему? Виноват, что пригласил тебя к себе?
- Пригласил? Если бы ты пригласил, я не отказала бы своему другу, конечно, помогу раскрасить стену. Что тут такого! Но ты меня просто перед фактом поставил, а услышав мое нет, связал и притащит сюда. Может у меня были планы на вечер.
Он падает в кресло и обхватывает голову  руками, посидев так несколько секунд, снова встает.
- Ладно. Если это твое условие, пусть так. Извини меня за все.
- Что?
Хайдар снова взорвался:
- Ты великолепно слышала меня!!! Доставляет удовольствие злить и унижать?! 
  Настя насупилась, уставившись в сторону.  Четко, но не очень громко ответила ему:
- Нет, конечно. 
Хайдар глубоко вдохнул и выдохнул, придя в себя, сел возле нее на корточки и тихонько произнес:
 - Я извинился. Не могу обещать, что не совершу нечто подобное. Я слишком долго играю роль начальника для всех. Я прошу тебя, если я снова сделаю подобную ошибку, просто поправь меня, и я исправлюсь. Но не закрывайся, не убегай, не обижайся на меня, а главное отвечай на мои звонки. 
Как он  мил в этот самый момент! Словно над его головой нимб зажегся. Под гипнозом этих глазок, весь лед на Эдельвейсе растаял бы. Настя поняла, от кого маленький Джамиль унаследовал свое искусство строить невинные глазки: от своего дяди.  Улыбка расползлась по ее лицу. 
Да, она обещала, что будет держаться от него подальше. Приняла для себя решение, что поставит его на место и более не подпустит к себе. Но в это мгновение, гармонично, словно глотая воздух, она наклонилась к его лицу и нежно поцеловала его в щеку.
- Закончим эти распри. Хайдар, давай уже развяжи эти узлы. Обещаю, буянить больше не буду.
- Что это сейчас было?
- Я тебя поцеловала, ты был очень искренен со мной. Это было мое спасибо. Но если тебе не понравилось, больше так не буду делать. 
- Вот уж придумала! Разъясни, я так тоже могу тебе «спасибо» сказать? 
- Нет, ты посмотри на этого бабуина! Только попробуй! И я уж точно, ха, не посмотрю на то, что ты брат Рафаэля… 
- Шутка уже изрядно мне надоела. Но я совсем не расслышал твоего «спасибо». Повтори мне.
- Повторить просишь, да? Не расслышал? Так вот, как Хайдар Фаид не повторяет слово «извини», так и Зарема не повторяет своего «спасибо». 
Возникла параллель их взглядов, дуэль длилась недолго. Настя сначала начала кашлять, потом ее звонкий детский смех окутал всю комнату. Хайдар тоже устал безрезультатно злиться.
- Лучше не повторяй своих «спасибо». Никогда не сталкивался с тем, чтобы ко мне так нагло и навязчиво приставали. Хорошо, что ты сестра Изабелль, а то влетело бы тебе, точно бы из дома  выставил. 
Настя театрально поводит плечами, сложив губки трубочкой, невинно заглядывает в его глаза.
- Охох, Хайдар, но это я жертва, это мои руки связаны. Я бедная лишь птичка, попала в силки, лишь молю о свободе.
- Молишь, - глаза Хайдара начинаю гореть, он придвинулся к ней, его ладонь мягко гладит ее голову.  
- Ага, - она подставляет волосы, словно кошка ластиться, между тем суёт ему под нос  завязанные руки, - пожалуйста.
За из двух недельное знакомство она ещё не видела его более счастливым, цвёл, как майский ландыш на лугу. Неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением освобождает ее.
Настя с интересом наблюдает: «Ты посмотри, как ему понравилась моя мольба о пощаде, доминант несчастный! И в кого я превратилась возле тебя? Уважаемая, разумная женщина, бизнес-леди, сижу в доме этого мужчины и прошу о том, что он меня развязал. Да, Изабель будет в захвате от этой истории…» 
Хайдар не мог остановить стук сердца и напряжения в висках, от того и двигался, словно пьяная мышь:
«Дурак, это всего лишь ее фальшивая игра, а ты сразу ведешься. Ты же только что собрался поставить на место эту строптивую козу.  И где тот Хайдар, от которого сотрудники разбегаются по кабинетам, которого боятся и уважают. Интересно, Зарема, правда интересно, сколько же мне еще с тобой возиться?!»
 Освободившись от узлов, Настя потирает кожу раскрасневшуюся от веревок. В секунду у стены, без промедления вольготно перетряхивает все содержимое коробок.
- Итак, чем займемся Хайдар? – добралась до кисточек и валиков, -  покажешь для чего все это?
Тут же начала кисточкой гулять по собственным пальцам, кистям, щупать валики.
- Да, но перед тем как наносить краску на стену, - Хайдар приблизился к ней сзади, присев на корточки, прошептал ей на ухо, - мы займемся кое-чем другим. 
Настя повела плечами, обернувшись к нему, оказалась лицом к лицу. Она  щурит глаза, недоверчиво морщится: 
- Та ладно, шутка старая, второй раз не проведешь меня. И чем мы займемся? 
Настя оказывается в сантиметре от его лица, щеками ловит теплый ветер его дыхания — все плывет перед глазами, сердце предательски ойкнуло. 
Его голос выдергивает в реальность:
- Прежде чем наносить краску мы должны представить то, что хотим нарисовать. 
Хайдар замечает ее секундную   слабость:
- Зарема ты в порядке?
- А что? Опять предложишь обратиться к доктору? Так… Что будем рисовать? Хайдар, скажи что делать, а я буду делать. Отдавай приказания.
- Ц, не получится. Вот все дело в том, что эта стена была для меня просто белой. Но когда ты так сказала, вчера, про ребенка и про рисунок, стена действительно стала для меня пустой. Перестала мне нравиться. Но чем ее заполнить, я не знаю. Вот поэтому и позвал тебя.
- Так говоришь? Чтобы я заполнила твою пустую стену? Ладно. Нужно просто представить то что здесь может быть. Так?
Ее глаза закрылись. Приняла позу йога на медитации. 
Ого! Все испытания и неурядицы стоили этой секунды! 
Хайдар в восхищении принялся рассматривать ее, наконец возник момент, когда эта юла замерла. Руки зачесались запечатлеть на стене ее портрет.
- Нет, так не годиться, - трясёт она головой, отгоняя мысли, - Так получается, я  придумываю, а ты бездельничаешь.
 Она пододвигается к нему, - обними меня. 
- Что?! – Хайдар пятиться назад, думая в чем ловушка.
- Вот так, - не обращая внимания на его удивление, она прислоняется спиной к его груди и кладет большие руки  себе на живот, - теперь мы словно один человек. Я буду делиться своими мыслями, а ты своими. 
Ее волосы нежно щекотят ему подбородок, он с жадностью вдыхает сладким аромат жасмина,  поверх его рук нежно лежат ее руки. 
На несколько секунд он словно отключился от реальности, ощущая, как ее тело миг согрело его, находясь упоительно близко. Голос совсем рядом, тихий, близкий, из-за смешного акцента не похожий ни на один ему доселе знакомый.
- Я вижу морскую гладь. Светлую, живую, лазурную, искрящуюся на солнце. Море, но немного с высоты, словно с высоты птичьего полета. Легкий теплый ласковый ветер играет с волнами, разгоняя их в разные стороны. Вот что я вижу, Хайдар. А ты?
- Я?... Зарема, давай море нарисуем. Если начну рассказывать, что вижу я, закрыв глаза, обнимая тебя, будем снова ссориться с тобой.
- …?! Допустим. Но как я нарисую море? Не умею, я что тебе Айвазовский? По рисованию в школе у меня были самые низкие балы.  По линейке могу чертить виртуозно, рассчитаю масштаб и любую пропорцию, величину. А ты говоришь мне море рисовать? 
- Море, океан – это душа мира. Здесь нужен не ум, а сердце.
Настя подскакивает как пружинка и буцкает ногой картонную коробку, перейдя на уже знакомую ему высокую тональность возмущённо парирует:
- Что? Намекаешь что у меня сердца нет? Так думаешь? Потому что на тебя красивого не западаю? А знаешь что, Хайдар, я сомневаюсь в том, что могу помочь тебе! Не умею рисовать, нет у меня сердца и вообще мне здесь нечего делать!
Хайдар  резко разворачивает ее к себе и прижимает. Не совсем ловко получается, да ещё и бок болит с их вчерашнего столкновения: 
- Тише, шшш, все получится. Успокойся…
Вроде не кусается, не дерётся.
- … Будем делать все вместе. Сейчас выберем краски, сделаем оттенки на палитре. Меньше всего на свете я хотел бы тебя обидеть. Все? - он обхватив ее лицо ладонями, заглядывает в глаза. Убедившись что она  успокаивается, снова прислоняет к себе. 
Через минуту она выкручиваться и снова лезет к коробкам.
- И все-таки, когда можно будет уже краски брать?
- Давай сначала определимся с цветами и тонами, а потом поработаем на оттенками. Как ты говорила, море бирюзовое?
- Лазурное!
   Однако когда дело дошло  до конкретных действий, его Зарема оказалась идеальной ученицей, мечтой любого учителя. Хайдар удивлялся, насколько дисциплинированной и спокойной становится она, когда осваивает что-то новое, ей интересное. То, о чем Хайдар мечтать не смел: чтобы она безотрывно смотрела лишь на него, ловя каждое его слово,  он добился тем, что на время стал ее учителем. Немного повозившись, они нашли тот цвет «лазурного моря», о котором вела речь Настя. 
Была выбрана техника рисования мазками, так картина станет более динамичной. Вблизи их старания выглядели словно  некая «абстракция», но отойдя на несколько шагов, вырисовывалась картина морской глади, постоянно двигающейся, сверкающей на солнце.   
Настя поражалась насколько удивительно он, не видя картины в целом, заранее представлял ее себе и собирал из малых частичек целый живой пейзаж. Она каждый раз прыгала от восторга, когда он отводил ее на расстояние и показывал результат. Скоро лазурная краска покрыла не только стену, но  и руки, и колени Заремы, местами лицо и даже волосы. 
- Хайдар, я совсем вымазалась в краске. Какая чумазая! Смотри, - со смехом она обнаруживала на себе все новые и новые пятна. Затем ее взгляд перекинулся на Хайдара, - а ты?! На тебе не одного пятнышка, как ты умудрился? А? Сейчас мы это исправим! – Настя хватает кисточку в руки. 
- Не смей, - в ужасе отпрыгивает  Хайдар, - нет, нет, предпочитаю краску оставлять на картине. 
Настя разочарованно бросила кисточку в банку. 
- Ай, ну я же не могу оставаться такой грязной, мне нужно умыться хотя бы, отмыть руки. 
- Давай провожу тебя в ванную. Я предполагал, что такое возможно и купил тебе сменную одежду. 
- Предполагал? Купил мне одежду? То есть я действовала согласно твоему сценарию?
- Не совсем, Зарема. С твоим участием в моем сценарии постоянно возникают незапланированные сцены. То как ты себя будешь вести невозможно  предугадать. У меня не получается.
- С моей стороны так совсем не кажется.     
- Просто начни верить всему, что я говорю, потому что это правда.
Настя растерянно качает головой, шепчет, словно заклинание:
- Ладно, ладно, хорошо, как скажешь. 
- Ладно? Хорошо?... хм… как я скажу…
Он оставляет ее в ванной и даёт в руки свёрток с чистой одеждой. Приведя себя в порядок и переодевшись она  возвращается в холл. Хайдар уже успел убрать в коробку краски, кисточки, оттер пятна от краски на полу и накрывает на стол ужин. 
«Вы только посмотрите, ему бы операционные готовить, а он художествами занимается. Ну и чистюля! Вижу такое впервые!»
- Ээээ… Хайдар! 
Он поворачивается в ее сторону, придирчиво осматривает, но остаётся довольным.
- Да? Что-то не так?  
– Прости за вопрос: откуда ты знаешь размер моего белья?  Хайдар, ты маньяк? В твоей папке на меня и эта информация имеется? 
- Опять твоя параноя, Зарема! Хватит. У меня что глаз нет? 
- Аллах! Аллах, не глаза у этого мужчины, а ренген! А ты поможешь застегнуть мне платье? 
Хайдар обходит ее со спины, ловко подхватывает бегунок со змейки и тянет вверх. 
На ней  пурпурное шелковое платье, легкими волнами чуть обхватывая плечи, туго стягивая талию, разбегается в юбку широкими клиньями. 
- Без твоего милого упрямства, вокруг расцветают сады, госпожа Зарема.
-  Знаешь? Ты первый, кому мое упрямство кажется милым. Пора домой?
- Мы уже в доме, - точно так, как она позволила обнимать себя со спины, он прислоняется к ней. Она чуть напрягается,  но остается стоять на месте.
- Домой к Изабель и Рафаэлю.  Хайдар! Ты знаешь, о чем я! Завтра на утро у меня есть планы, не хочу задерживаться. 
Он встряхнул себя, отпустил на  шаг назад:
- Я уже накрыл на стол, поужинаем и поедем. Я очень голоден. Со вчерашнего дня ничего еще не ел.
- Шутишь? Ты действительно очень бледный. Куда смотрит твоя ассистент, могла бы хоть завтрак тебе заказать.
- Она заказала, кусок не лез в горло, прочитав твой ответ на СМС, злился очень. Думал о том, что же я сделал не так.
- А теперь?
- Теперь? Идём есть.
 Он уверенно тянет ее  в сторону кухни. Настя послушно идёт. 
  Ей предоставилась возможность есть  незнакомую  доселе кашу с видимо мясной подливой. В блюде были также разнообразные овощи и специи.
- Ммм, очень вкусно. Это тоже в ресторане заказывал?
- Нет, это блюдо моей няни, той, что растила меня с детства.  Сейчас моя  Михримах на пенсии и в основном она готовит для меня.
- Как мило! Она сюда приходит?
- Нет, здоровье ее не балует. Я часто заезжаю к ней, отвожу ей продукты, а она готовит и для себя и для меня.
- У нее нет деток?
- Нет, она одинока. 
- У нее есть ты. И Рафаэля она растила? Он мне не рассказывал?
- Да, - Хайдар улыбнулся, - мы немало доставляли ей забот… У нее был мягкий голос, а ещё она нам с братом показывала чудесный кукольный театр. Сама шила игрушки. Пока Рафаэль занимался с учителями, чтобы я не мешал ему, мы уходили на чердак и подолгу рисовали. Мне нравились корабли: огромные фрегаты, крейсеры, танкеры. Никто не рисовал их так, как она. Она начинала, а потом вместе мы заканчивали рисунок. Часто ходили в порт и подолгу рассматривали тот или иной корабль.
- А как же мама? 
- Мама? Она тоже немало нами занималась. Но более она занималась отцом, т.к. его карьера требовала усилий с ее стороны в том числе. Постоянные приемы, поездки. Положение требовало. 
- И моя мама тоже много работала. Тогда время такое было. Она учительница в школе, папа на службе. И часто мы с братьями оставались с бабушкой. У нее всегда в руках был длинный муштук и крученная с табака папироса.
- Твоя бабушка курила паперосы? О-о-о, сюрприз.
- Ага-ага, вот такая бабуля.  Моя бабуля не выходила из своей комнаты, не наведя на глазах стрелок, на губы помады,  на пальцы маникюр и перстни.  На каждый палец по две штуки. Платок для носа только кружевной. Ну и конечно, длинный муштук, сигаретка и чашечка кофе. Долгие годы она служила в государственной конторе, была большим боссом. Но когда пришел пенсионный возраст, все бросила, развернулась и ушла. Говорила всегда, что нужно не только с честью служить простым людям, но и с честью уйти. Всегда смеялась над пенсионерами, засиживающимися, держащимися зубами за свои места. Свою старость она посвящала нам, своим внукам. Я тоже была проказницей. Пока мои братья спали днем, мне не спалось. Очень любила играть с деньгами, монетками. Считать, складывать по кучкам. Грэндма найдет меня в уголке дома, - Настя изобразила манеру своей бабушки, как та, держа в руках муштук, затягивая дым сигареты выдыхала его в сторону, обращалась к ней, -  «ну что «Сонька золотая ручка» опять домашних обчистила?». Ха! Я тайком вытаскивала деньги из карманов курток, сумок и кошельков что были в доме, все деньги. Потом: «А ну сколько у нас там на лицевом счету?» Подсаживалась ко мне, и мы вместе считали. Она придумывала кучу игр с деньгами.  Так она привила мне страсть к цифрам, алгебре.  Потом я все раскладывала по места. Конечно, случались и курьезы. Я путала карманы. Так вскрывались порой известные только мне папины заначки.
- И что никто не ругал тебя за то, что ты брала чужое?
- Я же клала на место. Вообще не помню, чтобы кто-то меня за что-то ругал. Мама немного могла пожурить.  И только. А вот младшим братьям от меня влетало постоянно. Ха!
  - Теперь многое становится  понятным.  За старшую в семье ты была,   - Хайдар улыбнулся. 
- Была, до определенного момента была. 
Хайдар заметил, видимо следующее воспоминание было не настолько приятным. Она продолжила: 
- Вообще семья всегда была для меня в приоритете. На нашей улице живут мои тети и дяди, двоюродные братья. Паша КунФу, я же говорила, тоже из моей семьи. Мы не родственники по крови, но наши семьи в родстве.
- А  Марк Тронза тоже из твоей семьи?
- Нет, - она опускает глаза в тарелку. Разговор был оборван, упоминание о ее бывшем муже видимо было ей неприятно. Но почему? Словно отвечая на его вопрос, она продолжает:
- Многие после  смерти Марка пытаются узнать с моих слов какой он был, без моего согласия: журналисты, писатели, биографы. Выпытывая, коверкая, переворачивая факты. Грязь и мразь. Приучила себя просто закрывать рот, когда речь заходит о Марке. Не удивляйся, это привычка.
- И меня боишься? Я ведь не журналист, но связан с масс-медиа, да? Даже не по себе стало. Пусть накажет меня Аллах, если еще раз спрошу что-нибудь. 
- Пусть не наказывает! Ха! Уже наказал, я же здесь.
- Вот уж правда, - Хайдар смеется. 
Время пролетает как одно мгновение. С сожалением оба замечают, ему пора на работу, а ей домой.  
Джип Хайдара подъехал к железному кованому забору особняка семейства Махмуд.  
- Хайдар, выйдем? Мне нужно поговорить с тобой, без шуток и стеснения. Пожалуйста, не займу много времени у тебя.
Они выходят. Вечер  холодный. Хайдар накинул ей на плечи свой пиджак. 
- Хайдар, - продолжает Настя, пряча глаза, - я знаю, изначально мы обговаривали, что между нами лишь дружеские отношения. Ты откликнулся, помог мне с моей проблемой в бизнесе, и я не могу быть тебе не признательна за это. Но дела не в этом. Мне тяжело держать себя в рамках возле тебя. Прости но я не могу стать тебе просто другом…
Тем временем Хайдар, становится похож на мартовского кота: хвост трубой, глаза горят, разве что территориею не метит. 
Ее монолог продолжается.
- … и не могу стать тебе кем то больше. Уверенно, наши отношения будут ошибкой. Я очень много ошибок совершала в своей жизни, поддавшись чувствам. Может кому-то в жизни больше везло, но в моем случае, чувства никогда не приводили меня не к чему хорошему.  Мне тяжело, Хайдар держаться на расстоянии от тебя. Не хочу выглядеть в твоих глазах трусом или предателем. Говорю тебе первому: я купила обратный билет в Харьков, вылет через полторы недели. До этого времени, прошу тебя свести к минимуму наше с тобой общение.
Видели кота, которого достали из помоев? Примерно так же выглядел и Хайдар. 
Как в американских комедийных мультиках периодически прилетает на персонажей наковальня откуда-то сверху, так же и слова Насти буквально раздавили черепную коробку Хайдара. В голове противно зазвенело, он с усилием схватился за бампер машины, чтобы удержать равновесие.
- Хайдар!!! – она обеспокоено бросилась к нему. Его руки такие холодные, - прости, прости, все хорошо. О мой Бог, что же делать. 
Тот с трудом восстановил дыхание. Хрипловатый голосом прошептал:
- Прошу об одном,  останься Зарема! Я расстроил тебя? Да? Скажи в чем дело?  Я все исправлю, – пристально вглядываясь  старался уловить, что же происходит с ней, -   у тебя кто-то есть там? Кому то обещала себя, да?
Она улыбнулась:
-  Там всего лишь мое сердце: моя семья, мои родители, мои братья. Самая малость. 
- Причина только в этом, тебя только это удерживает или что-то еще? 
- Все итак зашло слишком далеко. Я боюсь ...
Хайдар энергично зашептал ей буквально на ухо:
- Пусть заходит это твое далеко. Отпусти. Обижай меня, ладно, потерплю. Только, Зарема… – он  проводит ладонью по ее волосам, шее, рукам,  чувствуя, как пульсирует кровь в ее венах, как стремительно ползёт вверх температура ее тела, - говоришь глупости. Я же вижу где ты, и где я. Останься? Скажи что ты хочешь?
Берет ее лицо в свои руки. Ее глаза закрыты. Снова – сопротивления нет, но и «да» тоже нет. Она по-прежнему не тянется к нему. Он отпускает и делает шаг в сторону. 
- Тайм аут, Хайдар. Мы хотя бы перестанем общаться. Думаешь я в восторге: за десять лет впервые я за границей, без охраны, свободная, независимая. Думаешь я хочу возвращаться домой? Но ты просто не оставляешь выбора!
- Не подойду, не заговорю, не взгляну в твою сторону. Исчезну! Обещаю. Скажи только сколько времени это будет длиться? Не отпущу, пока не скажешь? День, два, неделя, месяц? Так мне будет спокойнее.
  - До конца недели, а там разберёмся.
- Так и будет, – твердо и уверенно произносит, -  до конца недели ты не услышишь и не увидишь меня. Все, теперь иди, - он  не желал прощаться с ней. Она сняла и хотела отдать ему пиджак который перед выходом он накинул ей на плечи, но он отворачивается, молча  садится в машину и уезжает. 
«Так будет лучше для нас обоих, -  тихо пошла в сторону дома, - угу, да! Я молодец! Впервые в жизни поступила правильно! Это нужно было сделать! Угу! Вот елки-палки!!! Но почему больно, а?»
 Она остановилась и посмотрела в сторону уехавшей машины.
«Твою мааааать, Настя! Пару недель в Стамбуле и уже … ! Вот паааакость!»