Вправе любить или Предназначенная

Глава 41: О потерях

В тот вечер Настя  шла  по улице. 
Легкий моросящий дождь стучал по носу, торчащему из-под капюшона. Она шла по знакомой с детства улице Культуры, которая перпендикулярно проходила мимо  переулка, где у них с Марком была квартира. Ноябрь. «Милая пора очей очарования» - по словам классика. В этом году выдалась как никогда пасмурная, теплая и мокрая. Так, что деревья не приобрели свой торжественный багряный наряд, а жухлые зеленые листья сморщено висели на ветках.  Она вышла прогуляться по соседней улице в супермаркет. Хотелось кефира: холодного, кислого и с солью. Все соленное шаблонно всегда хотелось ей, с того самого времени, как узнала, что она готовится стать мамочкой. Соловей должен был вернуться с минуты на минуту, но ждать его можно долго, и до утра остаться без кефира. На телефон по обыкновению не отвечал. Если увлекся работой, его даже Атомная бомбардировка не отвлечет, куда уж тут она со своим кефиром. А  воздух то был теплый, влажный, ветра нет, на улице приятно находиться, если бы не мряка, грозящая залепить глаза. 
Толпа народа собралась возле дороги. Либо пьяницы подрались, либо авария. Настя не любит этих зевак. Ну что там смотреть? Все-таки она уже на четвертом  месяце, должна оберегать живот, а то того и гляди локтем кто-нибудь зарядит. У нас народ такой! Настя обошла толкучку и скрылась за дверью супермаркета. 
В магазине тоже было не совсем спокойно. На кассе Настя услышала не ободряющий ее комментарий: 
- Тю, мотоциклист какой-то не справился с управлением. Совсем совесть потеряли, среди бела дня, на центральной улице. Хорошо если сам пострадал, а если бы остальные? Хочешь на мотоцикле гонять, так есть для этого скоростные трассы, чего людей пугать?
У Насти в нехорошем предчувствии юркнуло сердце. 
Ее Соловейка тоже любил погонять железного скакуна. И прозвучала ложь, в Харькове специальных трасс для байкеров не было и в помине.   Недавно запустили трассу для велосипедистов вокруг Центрального парка, и то ее мамочки с колясочками  облюбовали. Ничего возражать продавщицам она не решилась.  Не в ее положении искать стычек с простыми рабочими женщинами, можно напороться на сопротивление, которое не окажут даже военные спец подразделения. 
На обратной дороге Настя все же решила сделать крюк и попасть на то место, вокруг которого только что толпились зеваки.
По позвоночнику пробежал холод, незнакомое леденящее беспричинное беспокойство. Среди всей уличной жижи на дороге валялось  разбитое боковое зеркало мотоцикла, чуть треснувшее, разбегающееся паутинкой по всему стеклу. Настя бессмысленно уставилось на этот кусок черного пластика, валяющегося на улице среди прочего мусора. Что-то он ей напоминал, но она не могла понять что. Ее взгляд прогулялся вдоль бордюра и уперся в следующий предмет «мусора».  Силиконовый чехол от телефона. Красный… Настя в два прыжка подошла к нему. В замерзшей земле, среди жухлой травы валялся он, весь в грязи, словно пожеванный шинами. Она снова глупо уставилась на небольшой мягкий красный прямоугольник прорезиненной пластмассы. 
Ступор, холод, обезличивание. Чтобы не допускать плохих мыслей в голове, мы готовы вообще отказаться от себя, отрицать в принципе умение мыслить и делать умозаключения. Машинально Настя, словно по какой-то заложенной автоматической программе, набрала телефон брата и бесстрастно и безжизненно протараторила:
- Немедленно проверь всех, кто поступил в больницы после аварии на дороге с нашей улицы. Жду. Нужно немедленно. 
Не заботясь более о своем внешнем виде Настя уселась на спиленный поодаль пень, белый пакет с бутылкой кефира опустился прямо на землю, пару раз глухо стукнув о кору дерева. 
Настя безропотно сидела и смотрела на экран своего телефона. Через несколько минут он завибрировал:
- Аська, ты где?
- Я тут, прямо на этой улице.
- Я еду в больницу. К тебе сейчас приедет Олег. Сиди никуда не двигайся. 
Настя глухо, апатично поинтересовалась:
- А что случилось? Кто в больнице?
-…  - брат молчал, затем шумно прокашлялся… - Настя сиди на месте, Олег сейчас за тобой приедет.
Гудки в трубку. 
Она одна сидит на грязном пеньке, мимо по дороге несутся машины, по тротуару несутся люди. Ее рука все еще сжимает грязный чехол айпада. 
Жестокая реальность, словно трехглавая собака сверкающая пастями стояла позади и поджидала. Пройдя мимо нее, ты оказываешься в самом пекле ада, понимания того, ЧТО ЖЕ прямо сейчас произошло! Эта псина с легкостью пропустит тебя в глубь твоего сознавания, но … обратно дороги нет. Слишком больно даже предположить, что вот на этой земле сейчас лежал ОН. 
А где была она? Рядом? Просто прошла мимо. Почему? Боялась толпы, всех этих зевак…  Всех этих баранов, что растопырив глаза смотрят и ничего не делают, словно дел в их жизни нет.  За их спинами, возможно, лежал ОН. Не рассмотрела, не разглядела, не смогла даже протолкнуться к нему…
К ней подъехал серебристый Ланос ее брата. Ничего не сказав, молча, она села на сиденье пассажира. 
Серо-зеленые коридоры больницы. Его личность установили слишком поздно. Не смотря на предупреждающие этикетки на его одежде, содержащие информацию о тех химических препаратах, что ему противопоказаны, в кровь была влита смертельная доза обезболивающего.  Он умер не от аварии, и даже не от рака крови, от которого страдал последние десять лет своей жизни. А от неправильного лечения, глупости и некомпетентности медперсонала в течение нескольких минут.
Она сидела на потрепанном старом стуле в коридоре. 
Что было бы, если бы она остановилась тогда? Что было бы, если бы протолкнулась сквозь толпу тупых зевак? Что было бы, если бы она была рядом с ним, в карете скорой помощи? Что было бы, если бы была возле врача и вовремя скорректировала назначенное лечение? Что было бы?...
Она потеряла не просто человека,  мечту о том, что в ее сказке они смогут жить долго и счастливо… Мечту о счастливом конце…
  Темнота окутывала, успокаивала. Вот так хорошо. Она всю глубже и глубже опускалась в темноту. Теперь она намного моложе, всего  21 год… И это было самое первое разочарование в ее жизни.
Москва обдавала щеки леденящим холодом. Неубранный с дорог снег чавкал под ногами буро-черной смесью. Девушка в ярко-розовом пальто нервно отбивала каблуками по грязному асфальту.  Она не смела плакать. Не сейчас и никогда бы то ни было, не позволит себе проронить даже капельку слезинки, из-за этого недочеловека. Он уехал. Ей сказал: немного отлучусь к «своим»,  к своей семье. Ее не подумал позвать с собой, хотя они уже встречались больше года и с ее отцом он на «ты». Давно уже она считала себя невестой, а его своим суженым. Но два месяца назад что-то пошло не так. В ее бухгалтерии всплывали неожиданные взносы, непонятные переводы денежных средств. Один счет мог составлять   бюджет ее родной страны на месяц! Он списал это на ошибки банкиров. Но то, что случается однажды, может быть случайностью. А то, что повторяется – это закономерность. Ее любимый что-то не договаривает. За два года знакомства он вспоминал о «семье», лишь сжимая кулаки и пряча глаза в сторону, в которых горели обида и ненависть. И откуда взялась эта поездка? Даже не к тетке, заменившей ему мать, а  к дяде?     
Оказавшись одна в квартире, она без колебаний вскрыла его компьютер. Между теми кто любит, секретов быть не должно. Ответы, которые она нашла, окончательно убедили девушку. Мужчина, которому она отдала всю себя: первый восторг и огонь в сердце, девичью невинность, весь свой талант. Вложила в его руки и… он организовал незаконную торговлю оружием, за ее спиной, прикрываясь регалиями ее фирмы, опираясь на доброе ее имя и фамилию, которое  в свои неполных 21 год, конечно,  не своими силами заработала, а стараниями деда и отца. Да, уже в 17 лет она впряглась в ярмо и пахала без устали, над созданием государственных исторических благотворительных фондов, отвечая за нужные и важные проекты. Почему она? Потому что старшая дочь Сундукова. Да, конечно, пока ее подружки беспечно бегали по дискотекам и выискивали себе перспективных мальчиков, она, как заведённый робот, работала, создавая своими руками свое будущее, как ей казалось, не на розовых мечтах, а своими мозгами, характером. Многим гос чиновникам, высокопоставленным лицам, она в свои неполные двадцать два была известна не как Ася, а как Анастасия Владимировна. И к ее гордости все чаще поговаривали, что полковник Сундуков Владимир Васильевич ее отец, а не наоборот.
 Ее деда и отца знали по всей территории бывшего Советского Союза, за их воинскую службу.  
Ей нужны были документы на перевоз исторических реликвий?  Подписывались разными людьми, закрыв глаза,  не обременяя  грузовики с товарами не одной проверкой.
А теперь выяснилось почему: всем это удобно. В ящичках та что? А? Исторические ценности? Нет. Современное оружие. С легкой руки ее парня.
Она завидная невеста, досталась «завидному жениху»! Ее трясло от злости. Он, из богатой семьи старинных русских аристократов, эмигрировавших во Францию во время первых волнений в начале ХХ века. Бенджамин Троялль. Однако ничего в нем не определяло  славянских корней. Черные, как уголь глаза, сильный пронзительный взгляд, высокий крепкий стан и смуглая кожа, и, несомненно, тонкий проницательный ум, утонченное чувство юмора.     
Она безгранично доверяла этому мужчине: ведь они были как-будто из одного теста слеплены, словно один кусок глины для него и для нее был в руках у Создателя. Впервые она встретила «равного» себе и даже превосходящего ее во всем, и в то же время близкого, всегда интересного, благородного. Один его взгляд превращал ее  каменную гордыню в текучую ласковую лавину страсти. Она была так горда и неприступна для окружающих, словно очень высокая и недоступная звезда. Он рядом с ней, словно оттенял ее спесь: состоятельный, успешный, красивый, эффектный. Каждый миг возле него, она влюблялась в себя: всемогущую, прекрасную. Эндорфин мутил разум, и она с трудом замечала очевидные вещи: его скрытность, властолюбие, потребность в шике вокруг себя, любовь к быстрым и большим деньгам. А еще он с легкостью врал окружающим при ней, но всегда уверял, что именно с ней, он остается честен.  
В тот же день она отослала ему видео письмо. Сказала ВСЕ, что о нем думает, и что собирается сделать. Чтобы он был готов и не смел возвращаться. Пусть остается у «своих» и дальше. Она шла и несла папку документов в полицию. Один шаг: точка в их отношениях, этот же шаг – лезвие перерезающее ее карьеру, тот же шаг -  конец доброму имени четы Сундуковых, уже не отмыться никогда. Есть ситуации, когда ты знаешь последствия, но не можешь сделать по-другому. Она должна была прекратить ЭТО. Давать нелегально в руки гражданских масс оружие, тем самым плодя террористические движения сопротивления в Чечне, Абхазии, даже  в самой Москве и Петербурге, на Урале  и невесть где еще! 
Сотни ребят, ее одноклассников, те мальчишки-старшеклассники, с которыми она просто училась в школе, ходила на курсы боевого искусства – их фото она видела потом в соцсетях, опоясанных черными лентами с надписью погиб при военной операции. Клавдия Семеновна, ее учитель биологии, единственный сын, Ванька. Застрелен в первый же месяц спецопераций в Ингушетии. Та и Настя была там, с миссией открытия в Грозном Музея Великой Отечественной войны. Никогда не забудет глаза тех женщин, тех детей, затравленных страхом войны. Все те,  кого она видела там, не мечтали о прелестях жизни, доме, машине, сытной жизни. Все это условности. Единственной целью и подарком этим людям - просто выжить. 
Нет, чего бы ей ни стоило, она не сможет закрыть глаза на то, что узнала. Все материалы сейчас в ее руках, в этой синей папке. А вместе с ней, разбитая мечта быть такой же сильной, известной в своих кругах, популярной, как ее бабушка, дедушка, как ее отец. Мечта любить достойного человека и быть любимой им. В душе ледяная решительность. В глазах стынут слезы. Через время осколки разбитой жизни вонзятся повсюду, приводя ее к темноте и безысходности.
….Тьма.
… Хайдар. Такой настоящий. Новая надежда. Снова я желаю. Горит мечта. Его объятия такие реальные, слова настоящие, будущее возле него, хотя и в впервые моменты звучало, как раскаты грома, но сейчас, как светлый чистый ветер, ласкающий лицо и играющий с ее каштановыми локонами. Она хотела в его дорогую золотую клетку, чтобы жить там, любя его всей душой и чувствовать себя в безопасности. Забыть все что было до него.
И вот ночь, он на маленьком суденышке, стоит на коленях, окруженный мерзкими верзилами и пистолет завис над его лбом. Тогда она сумела выдрать его из лап смерти, но смерть не скоро расстается со своей жертвой, следуя и следуя за ней по пятам. Почему? Неужели ей нельзя желать? Нельзя мечтать? Нельзя любить? Или смерть или предательство! Почему Хайдар? Почему не обманщик - Степан? Пашка Панда, негодяй? 
Нет желаниям! Нет мечтам! Лишь тьма.